— Мне нравится. Работа с детьми напоминает мне, почему я вообще начал играть и полюбил хоккей: потому что мне нравится сама игра. Победа — всего лишь вишенка на торте.
Я снова ускорился на беговой дорожке, думая о Кендре. Каждый раз, когда я вспоминал, как проходило ее детство, меня будто кто-то бил под дых. Меня всегда поддерживала вся семья, несмотря ни на что. Честно говоря, я не мог себе представить, каково это — покорять мир в одиночку. Я испытывал огромное уважение к Кендре и ее сестре.
Вчера мне потребовалась все мое самообладание, чтобы уйти. Все, чего я хотел, это остаться. Я хотел ее. Но даже несмотря на то, что она пыталась казаться смелой, она все еще была потрясена, а я не был засранцем. Я не собирался ею воспользоваться.
У меня был отличный план. Я собирался держать ее в напряжении, пока она будет вне моей досягаемости, и как только вернется, она не сможет устоять.
— Чувак, нам нужно привезти домой Кубок Стэнли и в этом году, — сказал Стив.
Он был на гребном тренажере. Черт побери, это была практически тренировка всего тела.
— Я за, — поддержал Боб.
Он был ближе всех к нам, поднимал штангу и подслушивал. Боб был на первой линии, на левом фланге, и был любопытным придурком.
— Эй, почему бы вам всем не перестать сплетничать и не сосредоточиться? — окликнул Стив.
— Да, капитан, — ответил Боб.
Закончив тренировку, я пошел в комнату отдыха, где мы расслаблялись после тренировок. Еще у нас здесь был огромный телевизор и удобные диваны. В основном, мы использовали эту комнату для просмотра игр и анализа, как своих, так и чужих команд.
К моему удивлению, к нам присоединился наш менеджер. Он редко приходил сюда. Джону Дэниелсу было пятьдесят пять лет, и он был известен как самый заядлый менеджер в бизнесе. У него были коротко подстриженные седые волосы, и он всегда носил костюм. Я уважал его за его способность привлекать лучших игроков. Но для него это был только бизнес, и мне это не нравилось.
— Ребята, не хочу вас отвлекать, — сказал он, когда Стив нажал на кнопку воспроизведения последней игры. — Я хочу поговорить только с Тайлером.
Мы вышли из комнаты.
— Как твое плечо?
— Разве ты не получил заключение физиотерапевта?
Он кивнул.
— Да, но мне нужно твое мнение по этому поводу. Там много медицинских терминов. Хочу знать, что ты сам думаешь.
— Все здорово. Еще примерно две недели, и я, скорее всего, смогу снова тренироваться с командой. А вскоре после этого буду готов играть.
Он посмотрел на меня, кивая и хмурясь.
— Хорошо. Продолжай заниматься физиотерапией и силовыми тренировками. А что там с волонтерством?
— Мне все нравится. С координатором, назначенным мне центром, приятно работать. Кендра очень увлечена своим делом и является одним из лучших людей, которых я когда-либо встречал.
Дэниелс приподнял бровь.
— Надеюсь, ты сохраняешь профессионализм?
Я нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
— Именно то, что сказал.
— Моя личная жизнь никого не касается.
— Ты ходишь по тонкому льду, Максвелл. Не облажайся.
С этими словами он ушел, оставив меня еще более злым, чем раньше. Дэниелс явно переступил черту. Ему нет дела до того, что я делаю в личной жизни, пока это не влияет на мою работу. Никто не имел права указывать мне, что я могу или не могу делать. Никто.