1970 (Михаил Карпов): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кстати сказать, разговаривали мы в моей вилле совершенно свободно — после того, как с помощью специальной аппаратуры обнаружили все жучки, который только были в доме. И этих жучков мы нашли несметное количество — даже в самых что ни на есть «запретных» местах — в сортирах, например. Их тут было несколько, и в каждом стояло подслушивающее устройство. За то время, что меня не было в Штатах дом нашпиговали «жучками» как белый батон изюмом — продают такие батоны в моем родном городе. В детстве я любил выковыривать из них изюм — помню, как сейчас…

И все равно мы старались говорить тихо и включать громкую музыку — если говорили о чем-то действительно важном. И регулярно проводили «чистки», пытаясь найти еще не найденные или заново установленные «жучки». Обслуживающий персонал я нанял на месте, в Штатах, так что сунуть «жучка» было делом совершенно плевым.

В середине сентября приехала Оля. Она ничего не сказала о своем приезде, и только когда охрана периметра поместья сообщила о том, что меня у ворот спрашивает девушка, очень похожая на мою жену — я и узнал о том, что Оля уже здесь. Бросился бежать по ступенькам, по дорожке сада к воротам и выскочив из калитки обнял жену и прижал к груди. Я был счастлив. Привык к ней, черт подери! И наверное все-таки ее люблю.

Ольга выглядела как выпускница школы — молоденькая до безобразия. Она почти не пользовалась косметикой — только глаза чуть подводила, да ресницы накрашивала. Но зачем много краски молоденькой красивой девушке? На вид ей лет семнадцать, не больше. Эдак могут и в педофилы записать…придется уродовать ее молодость специальной косметикой, прибавлять лет восемь-десять.

Хорошо, что комнаты в доме звукоизолированы, иначе мы бы с ней напугали всех соседей, почтенных бизнесменов и яхтсменов. Ольга и раньше была в высшей степени невоздержанна (шибко кричит!) в любовных игрищах, а после длительной разлуки так вообще разошлась не на шутку. Впрочем — я этого и не замечал, мне было совсем не до того.

Уже когда мы лежали в постели — под утро, успокоились только часа в четыре — Оля задумчиво сказала, накручивая на палец локон своих иссиня-черных волос:

— Знаешь, а я ведь хотела покончить с собой. Прости, Миш…я должна тебе рассказать, излить душу. Не перебивай меня. Я вначале будто сошла с ума — обвинила тебя в том, что погиб наш ребенок. И хотела с тобой расстаться. Прошло немного времени, и я поняла — это не ты, это я виновата! Если бы я не полезла вперед, если бы слушала все, что ты мне говорил, если бы…в общем — это я убила нашего ребенка. И мне стало так плохо, что я решила — умру. Возьму, и умру. Костю воспитает мама — денег ей хватит, квартира есть, да и ты не оставишь ее без гроша в память обо мне. Кстати, Костя уж отвык от меня, больше ее слушается…я ведь странная — вдруг стала молодой, как девчонка. И дома не бываю. Но дело не в том. В общем — я уже была готова покончить с собой, и вдруг подумала: «А как он будет без меня?! Ведь ему будет больно! Это же несправедливо — наказывать его за то, что сделала я! А мама? Папа? Да и Костик тоже!» В общем — я передумала.

— И слава богу! — вздохнул я — Оль, ну ты и дуреха!

— Дуреха — легко согласилась Ольга — Потом я стала снова думать, и…все поняла. Мы не виноваты. А тех, кто виноват — ты убил. И единственно, о чем жалею — что нельзя убить их еще раз. И кто-то ведь должен был их остановить, так почему не ты? Ты меч божий, правосудие небесное. Кому, как не тебе судить и привести приговор в исполнение?

— Ты там в секту не поступила? — подозрительно осведомился я.

— Да ну тебя…какие секты? — улыбнулась Оля — Просто думала и надумала. В общем — делаем ребенка. Согласен?

— А разве мы еще не сделали? — усмехнулся я.

— Может и сделали. А может и нет — хихикнула Ольга — Продолжим?

Через двадцать минут, когда мы лежа на спине успокаивали дыхание — сытые и довольные, как тюлени на мокрых камнях, Ольга вдруг неожиданно спросила:

— Миш, а если бы сюда попала твоя жена, кого бы ты выбрал? Меня, или ее?

Я замер, едва не вздрогнув, и долго не мог ничего сказать. Правда — а кого бы я выбрал? Ольгу, беременную моим ребенком, или Настю, за которую я могу убить, и могу отдать свою жизнь? Кого?

И я ничего ей не ответил. И мы еще долго лежали молча, пока Оля не засопела, выводя рулады таким знакомым, таким прекрасным носиком. Носиком, до мелочей похожим на нос моей далекой, и скорее всего навсегда потерянной жены. Единственной женщины, которую я любил и люблю до умопомрачения, до скрежета зубовного, до дрожи в коленках. Я отдал бы все богатство, что здесь заработал за то, чтобы Надя оказалась здесь, в этом мире, рядом со мной. А уж там — будь что будет. Главное — чтобы она была рядом.

А через три дня мы уехали на съемки моего Гарри — в конце концов, надо же сделать то, что обещал! Хоть и маленькая роль, но довольно-таки важная. Получу немного, всего пятьсот тысяч долларов, но обещание дороже денег.

Да, можно сказать зажрался — пятьсот тысяч мне уже не деньги. Самому смешно — за пятьсот тысяч я уже и задницу из кресла не подниму! Олигарх, точно, олигарх!

Съемки прошли быстро — текст я запоминал с первого раза, артистическими способностями бог меня одарил в должной мере, так что сыграл я несколько сцен почти что без дублей, с первого раза. Сыграл, и тут же вернулся на свою виллу, которую сделал своей постоянной базой — несколько телефонов, часть которых работала через факсы, рабочий кабинет — все как в нормальном дорогом офисе олигарха. Отсюда я и собирался проворачивать свои дела.

В конце сентября Аносов мне сообщил, что руководство СССР принимает мое предложение по поводу Греции, считает его своевременным, а также полностью прекращает поддержку всевозможным народно-освободительным движениям арабов. Переключаясь на более благодарный и порядочный греческий народ.

В двух словах — наши решили перебить черных полковников и установить в Греции свой режим. А также установить там нашу военную базу, которая спокойно и без проблем закроет греческое небо от посягательств раздухарившихся турков. Ну и море — это уж само собой. Время проведения операции до меня не довели, но было ясно — черным полковникам жить осталось считанные недели, а может даже и дни.

Глава 12

Мне снилось, что надо мной грохочет гром. Гром, и трубный глас — орет что-то, но слов не разобрать. Нет, слова я вроде как узнаю, но…понять не могу. Только интонацию — угрожающую, и почему-то глумливую. А потом меня толкнули в плечо, и я наконец-то проснулся.

— Что?! Что черт возьми происходит?!

— На улице — кивнула бледная, взволнованная Ольга, успевшая накинуть на себя халат (спала она нагишом, говорила — пусть тело отдыхает) — Кто-то вопит через мегафон. Ты спал, как убитый, еле добудилась!

— Набегался вчера — буркнул я, который вчера весь день провел на съемочной площадке под горячим светом софитов, и сто раз пожалевший, что согласился на исполнение этой небольшой роли. Ну зачем мне это было нужно?! Денег у меня и так хватает — что мне какие-то пятьсот тысяч долларов?! А времени съемки занимают просто неимоверно! И мне так не хватает этого самого времени, что я просто валюсь с ног!

Раз пообещал, значит, надо выполнять. Что еще сделаешь? Нельзя подводить людей. Так что кроме обычной суеты — еще и съемки, которые тянутся уже две недели. Благо, что ехать мне из Ньюпорт-Бич до Голливуда всего ничего. И вот — какая-то сволочь не дает поспать!

Одеваюсь, вернее — натягиваю штаны — и шагаю смотреть, что это за такая сволочь там орет. И тут же натыкаюсь на Аносова — хмурого, спокойного, одетого так, будто он вообще и не спит никогда.

— Что там за тарарам? — спрашиваю сходу, и тут же получаю ответ, который меня почему-то ничуть не удивил. Подсознательно я ждал, что так оно все и будет.