Триединый: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тут стоит вспомнить, как не так давно я имел возможность наблюдать со стороны за работой одного из местных целителей. Тогда суть его манипуляций была для меня тайной за семью печатями. Теперь же, кое-какие нюансы из всего того, что он тогда очуществлял стали для меня более или менее ясными и понятными. Еще один момент, тот важный дядька, в процессе лечения Шувалова-Волынского управлял одновременно, аж полудюжиной разного рода магических конструктов. В моем арсенале имеется покамест единственная методика, официально именуемая «Лечение легких ранений» и включающая с себя всего лишь один конструкт.

Отсюда вывод: мне необходимо любыми доступными средствами поднять свое лекарское мастерство на такой уровень, чтобы излечить от хронических недугов доставшееся мне в наследство тело Ивана Силаева.

Вот оно — очередная цель моего дальнейшего развития как мага. Было бы, конечно, неплохо пройти курс обучения в каком-нибудь специализированном ВУЗе. Но кто ж туда возьмет парня без какого-либо образования. Я человек хоть и обремененный многими знаниями, но без должного доку̀мента серьезные дядьки и тетки меня даже на порог приемной комиссии не допустят. Да я и сам туда не особо стремлюсь. Протирать штаны семь лет, чтобы получить первую ступень адепта, а потом под руководством более опытного коллеги еще долго-долго наращивать свой магический и лекарский потенциал за, в общем-то, неплохую, но мизерную по чародейским меркам зарплату.

Откуда сведения? Ха! Войдите в Сеть, она полна стенаниями юных гениев от медицины, по поводу абсолютного несовершенства этого мира по отношению к ним-несчастным, всячески обделенными в плане материальных благ.

Впрочем, для начинающих магов-целителей есть еще одна возможность заиметь довольно быстро реальный опыт и тем самым получить доступ к самостоятельной практике. Для этого нужно всего-лишь подписаться на службу в имперской армии или на флоте. Поскольку горячих точек на карте мира, где принимает непосредственное участие в той или иной форме наше миролюбивое государство, более чем достаточно, непрекращающийся поток раненых, покалеченных или просто подхвативших какую неприятную болячку им будет обеспечен. А значит, их практический опыт будет набираться бешеными темпами — это вам не насморки богатеям излечивать и не корректировать обвисшее вымя и прочие элементы фигуры их женам. Вот только в армию дипломированные целители идут с великой неохотой, ибо там можно и голову ненароком сложить, ведь снаряду гаубицы калибром шесть дюймов или авиабомбе всё равно, являешься ли ты представителем сугубо гуманистической профессии, или человеком с винтовкой в руках. Да и вражеский штурмовик, ворвавшийся в горячке боя в расположение госпиталя, способен запросто шмальнуть из огнестрела или боевой магией по мирному безобидному доктору.

Стоит отметить, для тех, кто все-таки рискнул и выжил в непростых боевых условиях аж целых пять лет, после демобилизации открываются широкие возможности применения полученных целительских навыков без какого-либо надзора со стороны более опытных товарищей.

Короче говоря, поступать в мединститут или на профилированный факультет какого университета, даже имея для этого все возможности, я не собираюсь. И вообще, медициной на хлебушек с маслом и икоркой зарабатывать не собираюсь. Для этого имеются иные способы, более авантюрной направленности, нежели даже военно-полевая медицина. Мне бы себя исцелить от родовых травм, а также иметь возможность при случае излечивать собственный организм от вероятных повреждений в будущем. То есть, мне необходимы две вещи: более углубленные знания по целительской магии, и опыт их реального применения.

С опытом — это мы разом организуем. Для проведения эксперимента отправился на кухню. Чтобы не заляпать кровищей постеленную работягами керамогранитную напольную плитку полоснул ножом по своей ладони над кухонной мойкой. Больно, оказывается, даже самому себя резать. Впрочем, мои мучения продолжались недолго. Заклинание исцеления сработало на все сто. Неяркая вспышка в районе пореза, и боль как рукой сняло. Подставил ладонь под струю воды, чтобы отмыть от крови, осмотрел место пореза и не обнаружил ни малейшего следа глубокого рассечения мышечных тканей и кровеносных сосудов. Зашибись!

Итак, будем считать первый опыт применения магических практик в реальном мире вполне успешным. Вообще-то я не сомневался в том, что иначе и быть не могло, ну если только чуть-чуть где-то в самой глубине души шевелился мелкий такой червячок неуверенности.

Окрыленный открывающимися возможностями, перебрался в кровать, где моментально заснул. Всё-таки здесь я только что вернулся из весьма утомительного похода по Пустошам. К тому же, получил нервный стресс в процессе торговли с хитрожопым Зябкиндом. Впрочем, прошедший день, вне всяких сомнений, вышел для меня весьма и весьма удачным. Теперь можно и в какое относительно безопасное Гнездо наведаться. Ну это не завтра.

Ночь, как это обычно бывает для тех, кто не страдает бессонницей пролетела мгновенно. Сновидений, если даже таковые имели место быть, я не запомнил. Проснулся полностью отдохнувшим и в хорошем настроении. И тут же сам себе его испортил, вспомнив про висевшие на подвязках в теплице огуречные плети и плоды, которые необходимо в срочном порядке оприходовать в продукт длительного хранения, то есть, часть засолить, часть замариновать в уксусе. Рецепты у меня в голове.

Частица души, доставшаяся мне от Ивана буквально требовала тут же покинуть спальное место и заняться делом, пока драгоценные кукумберы не переросли.

А вот, рациональная натура Игоря Ветрова всеми доступными способами искала вариант избежать суровой необходимости убить целый день на заготовку вкусной закуси. Ладно, один день, им можно и пожертвовать. Но пока занимаюсь заготовкой первой партии огурцов, на очереди вторая, третья, и так далее. Затем подоспеют помидоры, физалис, за ними дыни с арбузами подкатят, а там грибы подоспеют и пошло-поехало. Короче, процесс переработки грозит поглотить все мое свободное время на протяжении оставшейся части лета и, пожалуй, всей грядущей осени. С другой стороны, много ли мне тех огурцов с помидорами и прочих закруток нужно? Эвон на полках в подвале пара сотен банок со всякими разностями, а непочатая бочка соленых огурцов, начинает потихоньку пованивать. Кстати, надо бы от них избавиться. Еще одна с квашеной капустой, практически полная, другая с солеными арбузами. Тыквы под потолком в сетках, а кашу из них забыл, когда и варил. Спрашивается, на кой хрен столько трудов мой реципиент вбухал в прошлом году, занимаясь переработкой фруктов, овощей и всего прочего, коль употребил меньше трети от заготовленного? Вот же жадная крестьянская натура!

Думал-думал и все-таки придумал, каким образом избавить себя-любимого от необходимости делать заготовки на зиму.

После завтрака, приоделся в недавно приобретенную приличную одежонку и направился к Глафире Воскобойниковой, соседке, проживающей на моей стороне улицы за пару домов от моего. Вполне себе расторопная бабенка лет под тридцать. После того, как муж запропал в Пустошах, крутится как может с двумя малыми детишками: дочкой восьмилеткой и шестилетним сыном. Глафире, конечно, помогает её престарелая мать, но всё равно, без мужика в доме тяжко. Через день на железнодорожную платформу неподъемные баулы с незамысловатой домашней едой таскает. Трудолюбивая. Вот кого я и припашу.

— Глаш, тут такое дело, — тянуть вола за гениталии не стал, — у меня огурцы на огороде прут как не в себя. А скоро помидоры и прочая хрень созреет. Не могла бы ты помочь мне с их переработкой, на постоянной, так сказать, основе? Можешь половину урожая забирать себе, я еще и деньжат, по полтине в день буду приплачивать за работу.

Воскобойникова от таких моих слов буквально остолбенела. Разумеется, она была в курсе, что Ванька Силаев «в ум вошел». Но знать — одно, а видеть собственными глазами и слышать собственными ушами вполне вменяемые речи от того, кто еще совсем недавно пары слов толком связать не был способен — абсолютно другой коленкор. Мне показалось, что до сознания ошарашенной бабенки не дошла суть моего, вне всяких сомнений, весьма щедрого предложения. Но я ошибся. Цепкий бабий ум мгновенно оценил возможный гешефт от нашего взаимовыгодного сотрудничества. Полтина в день в Дубках очень даже неплохие деньги.

— Банки за твой счет, Вань, — выйдя из кратковременного ступора, заявила Глафира, — и крышки тоже, ну и соль, перец и прочие ингредиенты, також. Хошь, натурой, хошь, деньгами отдашь, тогда всё необходимое сама в магазине возьму.

— Не вопрос, — поспешил согласиться я, — лучше деньгами. Скажешь что и по чем, я тебе тут же выдам сколь потребно.

— Так, трехлитровая банка с крышкой по пятаку, для огурцов самое то. Соль гривенник кило, сахар…

Пришлось прервать Глашины подсчеты, ибо процесс грозил затянуться надолго.

— Может для начала оценишь фронт работы?

— Чё?

— В огород ко мне пошли, посмотришь на урожай огурцов и прикинешь, что с ними делать.

Перед тем, как направиться со мной, Воскобойникова строго-настрого предупредила мать, чтобы глаз с детей не спускала. А двум своим чадам настоятельно велела находиться либо в доме, либо во дворе. Как водится, попугала страшным Букой, который по улице ходит, всех непослушных деток запихивает в мешок и в темный лес уносит.

После осмотра моей огуречной плантации, баба азартно потерла вспотевшие от волнения ладошки. Ну как же, вёдер десять планирует снять сегодня, из которых пять достанутся лично ей. К тому же, на горизонте маячат пятьдесят копеек, не считая оплаты нанимателем всяких расходных материалов: банок, соли, перца и прочих недешевых ингредиентов, существенную часть которых, судя по её ментальному фону, женщина планирует применить и к собственному благу. Ну и ладно, пусть воспользуется «моим ротозейством», будет для её семейства от меня неофициальной гуманитарной помощью. Я не обеднею, а человеку приятно.

Сориентировавшись с объемом предстоящей работы, и осмотрев мою обновленную кухню, Глафира осталась довольной. Не теряя времени, она потребовала от меня двадцать пять рублей на текущие расходы и тут же умчалась в магазин за покупками.

Утомленный общением с суетливой бабёнкой я присел на лавку во дворе и, подставив лицо солнечным лучам, попытался абстрагироваться от суровых жизненных реалий.

Но тут, как назло, на горизонте нарисовался Виталий Иннокентьевич Варсонофьев собственной персоной. Обычно кабатчик присылает за мной кого-то из своих халдеев, а тут, нате вам, самолично пожаловал в мой дом. Судя по покрасневшей и запотевшей морде лица, мужчина находится в состоянии «сурьезного» душевного волнения, о причинах которого я, кажется, догадываюсь.

Перед тем, как войти во двор через калитку, Варсонофьев обратился ко мне в несвойственной ранее для него шутовской манере: