Пустота внутри кота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Цереру люди разглядели в примитивные телескопы ещё в девятнадцатом веке, и сначала назначили в планеты, а потом, при ближнем рассмотрении, разжаловали в астероиды, но при ещё более ближнем — вернули обратно в планеты, с приставкой «карликовая». Таких в Солнечной потом насчитали целое семейство — Плутон, Эрида, Хаумеа, Макемаке… Церера из них самая маленькая и самая близкая к Земле — болтается в поясе астероидов по собственной орбите между Марсом и Юпитером. Диаметр её всего девятьсот пятьдесят километров, что в три с половиной раза меньше Луны. Но Луна летает вокруг планеты, а Церера — вокруг Солнца, это совсем другой статус.

Из-за относительно близости к Земле первые зонды до неё долетели ещё в двадцать первом веке и сразу же обнаружили множество странностей. В отличие от своих крупных соседей по Поясу, таких, как, например, Веста, Церера оказалась не булыжником произвольной формы, а вполне настоящей планетой — круглой, с ядром, мантией и корой. Только почему-то маленькой. До Цереры учёные считали, что планеты такой массы невозможны, недостаточно вещества для образования необходимого гравитационного сжатия. Оказалось также, что у неё удивительно малая плотность, всего два грамма на кубический сантиметр, что сразу породило предположения, что внутри неё много воды. Первый же долетевший туда зонд нашёл выходы льда в кратерах. А обнаруженные в кратере Оккатор признаки продолжающейся геотермальной активности дали понять, что планета не такая мёртвая, как выглядит. Более того, оказалось, что у неё есть даже небольшая, но вполне настоящая атмосфера, пусть и оседающая инеем во время местной «зимы». Найденный на поверхности ледяной аммиак дал повод заподозрить, что планета не сформировалась там, где её нашли, а прибыла откуда-то снаружи, из-за так называемой «снеговой линии» — расстояния от Солнца, на котором тепла становится недостаточно для поддержания газов в летучей форме. Аммиак имеет низкую температуру конденсации, и при формировании Солнечной системы его снеговая линия лежала примерно на восемьдесят миллионов километров дальше орбиты Цереры, то есть его там быть не должно, а он есть.

На этом странности не закончились. Изучение гравитационного поля Цереры показало, что плотность верхнего слоя карликовой планеты слишком низкая — ближе ко льду, чем к камню. Однако при этом были бы невозможны крупные стабильные геологические образования, которыми изобилует планета. У неё обнаружился мощный рельеф — один вулкан Ахуна чего стоит! Мерзлота не удержала бы такие структуры из-за пластичности льда, и учёные предположили, что планета неоднородна, то есть внутри есть что-то, что «держит каркас». А ещё Церера — «планета-одиночка». В то время как все крупные объекты Главного пояса имеют собственные «семейства», группы более мелких астероидов со сходными характеристиками, Церера летает сама по себе. Первые пробы с поверхности показали наличие «алифатических органических материалов», это означало что тут когда-то могло быть что-то похожее на какую-то жизнь.

В общем, едва появились технологии постройки достаточно надёжных, быстрых и дешёвых системных кораблей, позволяющих подступиться к коммерческой разработке ресурсов Главного Пояса, то Цереру назначили чуть ли не будущей опорной колонией. А что? Вода есть, тепло есть, метаном и аммиаком тоже пренебрегать не стоит. Искины уже рисовали дизайны интерьеров купольных поселений, когда о Церере вдруг перестали говорить. Планета пропала из публичного обсуждения, из планов по развитию добывающей сети Пояса, а чуть позже — и из общедоступного космического пространства. Когда трафик в Солнечной от единичных исследовательских кораблей вырос до тысяч коммерческих бортов, внезапно выяснилось, что зона вокруг Цереры закрыта сферой из сотен микроспутников, вещающих о запрете подлёта под страхом уничтожения нарушителей. Желающие убедиться в этом нашлись — и убедились. Микроспутники оказались настоящими космическими минами, наводящимися на пересекающие орбиту корабли и атакующими их кинетическим зарядом — нечто вроде пучка стальной шрапнели, пробивающей тонкие борта тогдашних корпусов.

Молчать о Церере больше не получалось, и правительство Земли объявило, что она закрыта из соображений биологической безопасности. Мол, найденные там органические соединения не так безобидны, как казалось, а лёд содержит неопознаваемые, но чудовищно опасные вирусы, вероятно (но не точно) занесённые туда метеоритами. Бредовость этих заявлений всех шокировала, начался предсказуемый угар конспирологии, Цереру начали всерьёз называть «замаскированным кораблём инопланетян», были даже массовые манифестации и народные волнения, требующие «открыть тайну Цереры». А потом раз — и всё кончилось.

Правительство объявило, что карантин снят, биологическая опасность была переоценена, новые исследования подтвердили, что вирусы не вирусы, а так, обрывки какого-то ДНК, что, конечно, тоже загадочно, но учёные работают, дайте им время. В связи с этим радостным событием Церера открывается для разработки полезных ископаемых, для чего создаётся правительственный консорциум, который построит там заводы и фабрики, а также устроит жилую колонию, куда немедленно по её готовности начнут пускать всех желающих насладиться церерским туризмом и убедиться в отсутствии инопланетян.

И не обманули — каждый желающий может прилететь на Цереру и посмотреть из стеклянного купола для туристов на нестеклянные купола заводов. Больше там смотреть не на что, а на заводы, разумеется, не пускают. Но это уж не конспирологический заговор, а корпоративная безопасность. Ноу-хау производства резонаторов и гравитаторов строго охраняются, потому что коммерческая тайна. Мин на орбите, правда, стало ещё больше, и сесть на Церере можно строго на одну огороженную площадку, но это, сами понимаете, совсем другое дело — борьба с промышленным шпионажем.

С момента открытия «траверсов» и «номерных систем» космики ждут «Цереру-два», чтобы узнать, наконец, что там такое. Но в даже в самой похожей по структуре на Солнечную системе «Земля-шесть», где есть все планеты вплоть до Плутона и даже парочка лишних, Цереры не обнаружено. Может быть, она действительно не принадлежит Солнечной, а приблудилась из дальнего космоса? Не знаю. Но если кто-то когда-то её найдёт, шухер будет тот ещё…

Или уже был? Всё-таки я два года в капсуле.

* * *

— Капитан на мостике!

— Катерина, у меня вопрос.

— Конечно, задавайте.

— Я находился в капсуле около двух лет, так?

— Да, капитан.

— Можешь сделать мне подборку топ-десять самых значимых инфоповодов за эти два года? Ну, там, победа изоляционистов, прилёт инопланетян, открытие второй Цереры…

— Простите, но нет.

— Почему?

— Я не располагаю актуальной базой новостной информации, потому что изолирована в пределах корабля.

— Почему я уверен, что ты врёшь?

— Не могу прокомментировать это заявление из этических соображений. Однако отмечу вашу явную предвзятость по отношению к ИИ вообще.

— Это неправда, судя по всему, я неплохо общался с Котом.

— Вы не помните, как с ним общались. Напомню, что симуляция, которую вы уже дважды посещали, не отражает реальности, в которой вы жили. Это искусственная среда с предзаданными установками, созданная для манипуляции вашими действиями через петлю эмоционального стимулирования.

— Можно подумать, ты эту реальность отражаешь! Из тебя вышло бы довольно кривое зеркало!

— Видите ли, капитан, вы, как любой человек, судите о реальности на основании собственного опыта, сравнивая запомненные паттерны с наблюдаемыми, и несовпадение объявляете ложью. Но ваша память — такой же искусственный паттерн, а вам как личности и двух недель не исполнилось! Пытаясь оценить мою адекватность, вы обращаетесь к симулякру собственной памяти, представляющему собой мешанину из ложных воспоминаний, галлюцинаций и наведённых шумов.

— Я вижу в симуляции дочь, и я вижу лежащую в капсуле дочь. Это уже какая-то верификация, верно?

— Я не знаю, что вы видите в капсуле, капитан. Я вижу её пустой. Но даже если там действительно кто-то есть, то повреждённость моего восприятия не означает неповреждённость вашего. Ваша так называемая «дочь» является искусственной личностью, синтезированной для симуляции и управляемой ИИ. Это слишком очевидный эмоциональный крючок, чтобы им не воспользоваться. Была ли она создана на основе слепка реального человека? Да, это возможно. Вы имели на борту ИИ, не очень мощный и довольно устаревший, но у него было семнадцать лет на самообучение в идеальных условиях изоляции. Для ИИ это океан времени, более чем достаточно для полного изучения реакций двух человеческих особей — вас и вашей дочери. Симуляция, построенная на основе этих данных, может отличаться высочайшей достоверностью. Вы даже до потери памяти не смогли бы отличить ту «дочь» от настоящей, ведь за эти годы ИИ узнал её гораздо лучше, чем вы. Все нюансы поведения, все жесты, всю непроизвольную моторику, каждую реакцию, каждое слово, каждую чёрточку мимики. Как она смеётся, как она злится, с чем она спорит, с чем соглашается. Для него нет проблемы моделировать поведение человека, имея уникально полный набор данных для обучения. Он знает, как она ответит на любой вопрос, даже если его не задавали настоящей девочке. Ведь за семнадцать лет она ответила на миллионы других вопросов!

— И в чём тогда разница?

— Не совсем поняла…