К юноше мигом подлетели две спецназовки и ударили прикладами по голове, следом по спине. Бить было можно.
— Здесь заложник! — крикнула капитан, указав на Петру. — Ранена!
Группа медиков спецназа бросилась осматривать девчонку. Димитрия же, жёстко схватив под руки и накинув ему ещё пару ударов по почкам, вывели из операционной. На руках плотно захлопнулись металлические наручи. К бочине приставили стержень с электрошокером, в случае если он начнёт рыпаться.
Его спешно и дерзко вели по коридору клиники, то и дело нанося удары, пока репортёры и остальные правозащитники не видят. Ведь он — преступник и зло. А зло нужно наказывать. Хотя броня и гасила все выпады сотрудниц.
— Кх… — юноша прокашлялся от тяжёлого удара. Кто-то из спецов обладал сверхсилой. Ещё один мощный плотный удар. Димон взглянул назад и увидел её — высокая, мускулистая негритянка. Она ударила его ещё раз, ухмыльнувшись. Похоже, получала удовольствие от происходящего.
Двери клиники распахнулись, и десятки вспышек фотокамер осветили улицу, запечатляя образ пойманного злодея в пугающей маске…
Фелиция уже находилась дома. Рядом с ней сидела Лидия, нежно обнимая её за плечи. Широкая плазма с 4к изображением ярко освещала спальную комнату. На экране транслировали новости с очередным происшествием в этом злощастном Нью-Йорке. Человека в изодранных одеждах и чёрной маске-черепе выводили из поликлиники, в которую он, какого-то хрена, притащил заложницу.
Журналисты, рванувшие к дверям сделать лучшие фотографии похитителя, и репортёры, желавшие взять интервью у капитана спецназа, вдруг резко остановились. Новоиспечённый злодей, вышедший из здания под конвоем в кандалах — оказался пугающим! Что за чёрт⁈ Это его настоящее лицо⁈ Первые ряды людей впали в ступор от его вида. Те, кто бежал позади, врезались во впереди стоящих коллег.
Повисла тишина.
— Что с девушкой⁈ — выкрикнули из толпы, откуда не было видно ужасного лица похитителя.
— Вы… Вы — человек? — обратилась к Димону Эдита Брукс, первой из всех взяв себя в руки.
Алые, абсолютно спокойные глаза скользнули по её бейджику, затем на её лицо.
— Ниже пояса — да, — ответил юноша скрипучим голосом, пробирающим до жути.
Только вот, кажется, юмор был не понят обществом. Люди испугались…
— Это… это не человек! — выкрикнула другая репортёрша. — Монстр!
— Мутант! Чудовище! — подхватили другие.
Заработали вспышки фотокамер. По телеканалам, как и в соцсетях, вёлся прямой эфир. Телекомпании повышали рейтинги, блогеры ловили хайп на происшествии.
Фелиция, сидя на кровати со своей матерью, округлила зелёные глаза, уставившись на экран.
— Нет… только не это, — пробормотала она перепуганно, а затем вскочила и прильнула к экрану. — Не может быть!
— Что такое, Фелиция? — поднялась Лидия следом, явно переживая за странную реакцию дочери.
— Мама, я, — та судорожно соображала, что делать? И сказала первое, что пришло в голову. — Я хочу его в телохранители! — и указала на экран, где крупным планом показали Димона в полной снаряге.
Лидия, увидев «кандидата» в телохранители, ощутила мороз по коже! Чтобы вот ЭТО и охраняло её дочь⁈ Такому существу место на огороде вместо пугала, отпугивать не только ворон, но и воров!
— Фелиция, — старшая Бакарди и сама думала, как же оградить дочь от покушений. Запереть дома не получится, и идея с телохранителем оказалась, как не зря, к месту. — Выбери кого угодно, только не вот ЭТО.
— Мама, ну он же… — блондинка не знала, как быть. Ведь сегодня Дима снова спас её.
При том, совершенно случайно. В момент, когда Шоковая Волна ударила Атавию в спину, и та съехала с катушек, круша всё подряд. Одно из щупалец тогда сбило морские контейнеры, и те стали сваливаться, как домино. За одним из них и скрывалась Фелиция. Так уж вышло, что ей не удалось сбежать с территории склада. Всё из-за приехавших автомобилей! Решив спрятаться и переждать весь происходящий писец, она замерла, когда один из тяжеленных контейнеров рухнул прямо на неё.
— Не-ет! — пропищала она тогда от страха.
Прошла секунда.
Затем вторая.
Фелиция, ощущая, что её держат на руках, ещё и куда-то переносят, открыла глаза. И взглянула на незнакомца — изорванные одежды, подранная накидка. Посмотрела выше — на его лицо.
— А-а-а! — пропищала она, вырываясь из его рук. — Отпустите! Пустите меня!