Джонни Рики Звезда (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты не рад, что поехал с нами? — Сэм почувствовал, как назревает буря внутри него, сопляк, очевидно, не был доволен тем, что Сэм представил ему, возможность преподать урок гомику.

— Нет. Я рад. — снова фальшиво улыбаясь, соврал мальчик. Сэм крепко сжал его плече, еле сдерживаясь, чтобы не переломить ему спину.

— Ты же знаешь, что такие как он, настоящее зло, смрад, дьявольщина. Мы должны бороться с мерзостью всеми способами, и твоим способом сегодня оказался камень, который ты как настоящий мужчина, не побоялся применить. — мальчишка хотел высвободиться из хватки Сэма, но у него не вышло. Сэм видел, что все это церковное дерьмо, все-таки действует и еще раз мысленно одобрил подход отца к делу, связанному с наставлением людей на путь праведный. В этом что-то есть.

— Сэм, я не знаю смогу ли сделать это в следующий раз. Если честно я испугался когда бросил камень в окно. — мальчик поджал губешки, наверное из последних сил сдерживая слезы.

Нет, этого пацана точно нужно научить быть мужиком. Иначе дальше будет только хуже… Ему нужно припадать урок!

— В следующий раз ты сделаешь больше. Ты попадешь в цель. Быть мужчиной трудно, никто не спорит, но у тебя есть мы, твоя семья. — Сэм взъерошил мальчишке волосы (слишком длинные на его взгляд) и велел бежать домой ужинать.

Направляясь к отцовскому дому, он думал о своем промахе, о том, что пожалел и не сбил бродячего пса. Глупые конечно мысли, всего-навсего блохастая псина, но этот поступок заставил по-другому взглянуть на себя. Он недостаточно тверд, ему не хватило мужества спрятать позорную жалость. А что будет в следующий раз, когда например ему придется сделать выбор между мирным существованием какого-нибудь педика, или грязной шлюхи, и их уничтожением. У него снова не хватит силы воли, он окажется недостойным своего отца?

Нет, такого больше не повториться. Уж у него-то хватит яиц.

Сэм обошел дом и вышел на задний двор, где мать собирала овощи, а отец курил сигарету и о чем-то ей оживленно рассказывал. История, как предполагал Сэм, наверняка касалась какого-то позорного разоблачения, еще одной победы праведной мысли отца, над порочным обществом современности.

— … Господь всемогущий, ты знаешь, что я лучше пожелал бы, выколот себе глаза, чем наблюдать за всем этим развратом, творившемся вокруг: в этом супермаркете одни блудницы и педерасты. Снуют туда сюда, от прилавка к прилавку, выбирая одежду покороче. Они хотят выглядеть, как можно соблазнительнее, так им велит дьявол, чтобы порочностью сбивать юные души с пути истинного…обращать их в грешников. Мать их так!

Сэма никогда не переставало удивлять, как отец может говорить о Боге и тут же, вставлять в предложения крепкие словечки. Он противоречивый человек, у которого истина имеет то значение, которое устаревает его самого.

— Если бы не свечи для машины, я бы в жизни не пошел в эту обитель разврата, одним своим внешним видом, эти убогие оскорбляют имя господне! — старик закашлялся, его белые волосы, собранные в крысиный хвостик, разметались по шее, и он раздраженно спрятал их. Издалека он напоминал Санта-Клауса, переболевшего всеми возможными болезнями, и теперь сняв свою праздничную одежду, дожидавшегося смерти. — Я уже было хотел возвращаться, знал, что нужно торопиться, к обеду солнце подымиться высоко над городом и будет жарче, чем на дне рождении у сатаны, но когда увидел эту размалеванную девчонку, одетую, как самая нищая потаскуха, я не смог уйти молча. Я какое-то время стоял, не решаясь, но знал… Знал, чего от меня ждет Господь! Он хотел, чтобы я проучил эту маленькую дрянь, которую может быть, еще не поздно спасти.

— И что ты сделал? — опустив дырявую кастрюле, наполненную только что собранными помидорами, подала голос мать. Усталая, вспотевшая, на её лице не выражалось никакого интереса к рассказу отца и Сэма это взбесило. Она жена своего мужа, их венчали перед Богом, а она смеет там неуважительно смотреть на него? Сквозь пальцы, словно терпит его из последних сил.

— Ты бы узнала, если бы не встревала в мой рассказ! Какого черта ты кладешь испорченные плоды к здоровым овощам? — взбесился отец, ударив ботинком по стоящей на земле кастрюле. Она перевернулась и все собранное матерью, покатилось в разные стороны.

Что-то в груди Сэма ёкнуло, что-то пульсирующее, жалостливое, как тогда когда мальчишка заверещал, спасая собаку, но Сэм сдержал чувства, не дав им проникнуть в голову.

— Я прошел через весь торговый зал и на глазах у всей толпы что было сил, врезал ей по уху, которое разбухло сию же минуту! — отец залился скрипучим смехом, который мгновенно обратился в кашель, сильнейший кашель курильщика.

— Хочешь воды? — оставив помидоры лежать на земле, обратилась мать к отцу и тут она заметила стоявшего в стороне Сэма и рассеянно ему улыбнулась. Она смотрела то на отца, то на своего сына и словно замечая невидимую нить между ними, следовала по ней взглядом.

«Что она видит в нас? — спрашивал себя Сэм, — почему так уставилась, словно ей открылась какая-то истина. Что между нами общего? Мной и моим стариком».

— Вся толпа закудахтала, словно в курятник пробрался лис — он снова закашлялся, — А эта мелкая потаскуха визжала так, будто ей ногу отрезали. Мать её так!

Сэм зашел в дом налил пол стакана свежей воды (набиравшуюся в колодце за домом) и подал отцу.

— А, сын, ты уже вернулся. Ну как все прошло? Господь может тобой гордиться сегодня? — приняв стакан с водой из рук Сэма, поинтересовался отец. Взгляд его всегда был тяжелым, словно он видел все сомнения и страхи, но умалчивал об этом до времени, когда нужно будет доставать скелеты из шкафа.

— Неплохо, пап. Но… — заколебался Сэм, не зная говорить ли отцу о промахе малыша Тима. И как только взгляд старшего мужчины стал невыносимым настолько, что пришлось отвести глаза, все же сказал — Думаю, Тим прибывает в сомнении, в своем возрасте он уже оказался на перепутье.

Отец допил воду, небрежно передал стакан матери и присев на землю, снова закурил, смотря в несуществующую точку перед собой.

— Дьявол ходит разными путями. И никто не говорил, что он не сможет пробраться и в наш дом. — как только отец начинал говорить о дьяволе и общем доме, коммуне, это означало, что он злится, придумывая способы борьбы с невидимым врагом. — Как ты думаешь, сын, если рука человека начинает гнить, источая зловония и угрожая заразить весь организм, что нужно делать? Не отводи взгляда Сэм, говори что думаешь, как бы жестоко не звучало.

Отец испытывал его, гипнотизировал взглядом, не давая возможности уйти от ответа, подчиняя своей воле и безумию.

— Её нужно отсечь. — словно невзначай переведя взгляд на мать, ответил Сэм. Старик широко улыбнулся, обнажив неровный ряд пожелтевших зубов. Сэм знал, что ответ данный им правильный, именно это хотел услышать отец, но не понимал, почему тот так широко улыбается.

— Представляю, что ты думаешь, я ожидаю от тебя…отруби малышу Тиму голову! — расхохотался старик, прерываясь на кашель. — Нет, я бы никогда так не поступил с ребенком, но ты должен раз и навсегда показать пацану, что такое быть мужчиной. Ты понимаешь меня? Воспитай его сын мой, как я воспитал тебя, дав тебе представления о мире и жестокости, с которыми тебе придется столкнуться. Припадай ему такой урок, который навсегда останется в его памяти, и когда в следующий раз, подвергаясь сомнению, окажется на перепутье, он вспомнит, как нужно поступить.

Мать помогла отцу подняться, и они пошли в дом, оставив Сэма наедине с мыслями. Урок что он преподаст мальчишке, будет не только для него, но и для самого Сэма. Двойная польза и двойное усилие.

Поужинав овощным рагу и поковырявшись в барахлившем нагревателе для воды, Сэм вышел из дома, направляясь на встречу с ребятами из его банды. Да это была банда, Сэм давал себе в этом отчет, но отец называл их компанию, частью группы «Просвещения», которую вёл с подросткового возраста, направленную на запугивание, а порой и устранение неугодных им людей. «Просвещение» часто делало вылазки в город, где отлавливало, или следило за привлекавшими к себе внимания «детьми сатаны». Гомосексуалистами, проститутками. Они травили их и унижали, заставляя бежать из города, куда-нибудь подальше от раскинувшейся за городом коммуны. Никто и ничего не мог предпринять против банды «Просвещение», так как по закону штата, они являлись свободной религиозной организацией, имеющей право на проповедование своих религиозных убеждений. Конечно, если бы Сэм и его ребята переборщили и, скажем, покалечили кого-то из граждан, (ведь демократия позволяет гомикам и шлюхам считать себя такими же нормальными людьми, как и все), их бы привлекли к уголовной ответственности. Но «Просвещение» на протяжении многих лет действовало осторожно и обдуманно, выбирая тактику травли, а не прямого нападения.

Когда отец Сэма и его постаревшие приятели ушли на покой, перестав посещать город и «просвещать» людей, место банды занял Сэм и его приятели, ошалевшие парни, чья кровь кипела от тестостерона. Им быстро наскучило просто обзывать и третировать неугодных, ведь, в конце концов, теперь можно просто воткнуть в уши наушники и спокойно слушать музыку, когда в спину тебе летят оскорбления. Парни, а в большей степени Сэм захотели крови. И как только Сэм почувствовал, что в его руках есть власть, пусть пока и над парочкой коротко стриженных тупиц, он захотел действовать и вручную менять неугодных ему мир.