- Очнулись, Степан Леонидович? - мягкий девичий голос.
Юрий открыл глаза. Полумрак больницы, несколько коек в палате, молодая девушка в белой косынке. "Значит дополз, подобрали", мелькнула мысль. Уже хорошо. Пошевелил пальцами рук и ног. Рабочие. Ещё лучше. Конечно он помнил все прошедшие события февраля, осознавал, кто он и где мог находиться.
- Откуда имя знаете? - Хотел спросить, а получилось проскрипеть. Голос вот был простужен.
- Карточку вашу донора нашли. Вас с Ладоги сюда привезли. - Ответила девушка, - вы кровь переправляли. Мальчика спасли.
Юрий приподнялся на локти:
- Живой пацан?
- Живой. Сейчас уже по дороге на Урал.
Юрий плюхнулся на подушку. Живой. Молодец Ванятка, крепится, цепляется за жизнь. Юрия окатила волна маленького искреннего счастья.
- И вы уже поправляетесь, вторая неделя пошла, как у нас...
- Вторая!?
- Да, но горячка прошла, первое время вы на попечении Ольги Сергеевны были вместе с тяжелыми, а потом мне эти три палаты отдали. Меня Светлана зовут. - продолжала она, - Вы все время только бредили очень. Все какого-то Ноута звали. " Где ноут", спрашивали. Имя такое чудное, никогда не слышала.
- Это не имя, это компьютер, - усмехнулся Юрий, немного забывшись от нахлынувшего на него счастья.
- В консерватории? - Спросила Светлана.
- Почему в консерватории? - Посмеялся Юрий, - везде, дома, в школах, в больницах. Например, открыл ноут и записался на приём к врачу и бегать не надо.
- Да неужели такое где есть? - Искренне удивляясь, всплеснула Светлана руками.
- Везде уж, с третьего класса ведь информатика идет, - разошелся Юрий, - у соседа моего сынку два года и то шпарит по клаве, знает что и куда.
- Шпарит по Клаве? - Переспросила Светлана, с сомнение приглядываясь к странному пациенту.
- Но, стучит только так, - не унимался Юрий.
- А Клава ему кто? Что он ее бьёт? - Медсестра готова была поклясться, что привезенный с Ладоги пациент немного тронулся умом.
- Никто, - развел руками Юрий, - клавиатура для компа. Клавиатура и мышь - это пи и клава, сокращенно.
- Ох брехач, - раздался голос.
Худощавый пациент с перебинтованными руками, лежавший на кровати у окна, повернулся к ним:
- Светочка, видите, его в другую палату надо - психиатрическую. Всех тут ночами будил со своей Клавой. Вы идите лучше сюда, я вам стихи почитаю...
- Стихи почитаю, - передразнил Юрий, - вот пройдет семьдесят лет, где ты будешь со своими стихами? Все в инете будут сидеть.
Худощавый хмыкнул и, скрипя кроватью, отвернулся. И Юрий отвернулся, тут же мысленно обругав себя: чего наехал на парня, сам ерунды наворотил, а человека ни за что обидел.
- Может ты знаешь и когда война закончится, сказочник? - Послышался другой голос, принадлежавший скорее всего человеку постарше, чем он с худощавым.
- Девятого мая сорок пятого, - буркнул Юрий, не оборачиваясь, - а блокада еще раньше, в январе сорок четвертого.
В палате повисла тишина. Светлана так и стояла без движения, вслушиваясь в каждое слово.
- Грустные у тебя истории, сказочник, - отзывался тот же голос, - если в твоей воли фантазия, выдумывай лучше...
Часть 3. Глава 1.