2. Братство Искупителя
Я стоял на плоской металлической крышке приземистого квадратного механизма, на создание которого у меня ушло три месяца, механизма, который должен был перенести меня через всю Вселенную в другой мир!
— Час ноль, — пробормотал я себе под нос, медленно поднимая руку к маленькой панели управления.
Площадь машины составляла пять квадратных футов, а высота — два фута. Внутри её металлического корпуса находились аккумуляторы, трансформаторы и огромные вакуумные трубки, излучаемая сила которых при включении разрывала обычное пространство и отбрасывала машину и всё, что на ней находилось, в неизведанную доселе часть гравитационного континуума. Она стоял здесь, в углу освещённой лампами библиотеки старого дома, моей импровизированной лаборатории.
Мне, даже руководствуясь схемой, потребовались все мои научные знания, чтобы построить эту штуку. И всё же меня терзали сомнения. Если машина не сработает так, как я ожидал, она может вообще выбросить меня из пространства нашей вселенной. Или, если бы её настройки окажутся не совсем правильными, она может забросить меня в другой мир, отличный от далёкого Кранна.
Это ужасное сомнение мрачной тенью нависло надо мной, пока я колебался, держа руки на выключателе. В зеркале на другом конце комнаты я мельком увидел странную фигуру — себя. Высокий, широкоплечий мужчина, одетый в рубашку и шорты цвета хаки, на поясе длинный меч, которым учил меня пользоваться отец, черноволосая голова непокрыта. На моём смуглом с орлиным профилем лице читалось сильное сомнение.
Я закусил губу и процедил сквозь зубы:
— Сейчас не время для сомнений. Это чистейшая авантюра — моя жизнь зависит от шанса добраться до Кранна.
Сердце бешено заколотилось, когда я схватился за выключатель. Я прошептал:
— В следующее мгновение — Кранн или смерть. Поехали.
Я щёлкнул выключателем. В тот же миг чудовищная сила нанесла мне оглушающий удар. Всё потемнело, и я потерял сознание.
Когда я очнулся, первое, что я понял, что лежу ничком на крышке машины. Я открыл глаза, затем заморгал от яркого солнечного света. Это был тёмно-красный солнечный свет — над моей головой простиралось неземное охряное небо, в котором горело огромное, умирающее, тлеющее тёмно-багровое солнце.
Пошатываясь, я поднялся на ноги и в ошеломлённом благоговении огляделся по сторонам. Вокруг меня возвышались странные джунгли, огромный, торжественно безмолвный лес, чьи деревья с чёрными стволами вздымались высоко в сумеречный воздух, неся на себе массу тёмно-красной листвы. Между тёмными стволами виднелись заросли ярко-алого кустарника. Моя машина стояла на небольшой природной поляне.
Почва под ней была угольно-чёрной. Чёрными были камни, торчавшие то тут, то там, и чернильно-чёрными были воды небольшого ручья, журчавшего неподалёку. Это был действительно чёрный мир, его мрачный оттенок смягчался только кроваво-красным цветом густой растительности. Тёмный, неземной, с красными вкраплениями пейзаж простирался под охряным небом.
— Кранн! — прошептал я сам себе. — Я на Кранне. Но где же города и люди — мои люди?
Моё сердце часто забилось от нечеловеческого восторга. В этом странном мире мои предки давным-давно были правителями, и я отправился сюда в безрассудном стремлении вернуть себе это давно утраченное королевское звание.
— Нужно быть предельно осторожным, — пробормотал я себе под нос. — Сначала узнать, насколько изменился этот мир, а потом уже хоть что-то предпринимать.
Затем, казалось, в меня снова влились уверенность и сила, исходящие от символа под моей рубашкой.
— Клянусь небом, я буду действовать, когда придёт время. Этот мир — мой мир по праву!
Моей первой мыслью было спрятать машину. Я слез с неё и оттащил к ближайшим зарослям густого алого кустарника, над которым возвышалось высокое дерево с гладкими чёрными ветвями без листьев. Затем, после того, как я оттащил машину в укрытие под этим деревом, произошла ужасная вещь.
Ветви-лезвия дерева протянулись вниз, как огромные щупальца, и схватили меня! Они начали втягивать меня в блестящий ствол. Я издал хриплый крик и отпрянул назад. Я как раз вовремя вырвался из ветвей-щупалец, прежде чем другие схватили меня. Ветви дерева-осьминога дико и растерянно хлестали по мне, пытаясь снова схватить.
Я вытер пот со лба и, дрожа, встал. В вызывающем тошноту ужасе я уставился на дьявольскую тварь. Теперь я увидел, что в красных джунглях есть и другие блестящие чёрные деревья без листьев, и догадался, что они наполовину животные, наполовину растения — с корнями, но способные хватать и пожирать добычу.
Внезапно в гнетущей тишине этого сумрачного пейзажа раздался пронзительный крик ужаса, изданный явно человеческим голосом.
Я резко обернулся, напряжённо вглядываясь в том направлении, откуда прозвучал вопль. Он раздался снова, на этот раз более пронзительный, отчаянный призыв о помощи.
Больше не колеблясь, я бросился сквозь густые джунгли в том направлении. Ужас и агония, звучавшие в этом зове, были слишком велики, чтобы сопротивляться им. Я продирался сквозь колючий подлесок, прорубая себе дорогу мечом и избегая чёрных дьявольских деревьев. Затем, когда я наткнулся на другую небольшую природную поляну, я на мгновение замер от ужаса.
На этой поляне росло ещё одно дерево-осьминог, и его бесчисленные гибкие ветви-щупальца держали жертву, притягивая её к центральному стволу, в котором уже зияла щель. Дерево было готово поглотить свою добычу.
И добычей была девушка! Стройная девушка, одетая в белую рубашку и шорты, очень похожие на мои, с тёмными от ужаса глазами на бледном лице, она отчаянно извивалась в объятиях дьявольского дерева. Она тщетно пыталась воспользоваться кинжалом, но её побелевшие от нечеловеческого напряжения руки и ноги были беспомощны.
Я с воплем бросился вперёд, и мой меч обрушился страшными ударами на щупальца, сжимавшие девушку. Лезвие меча разрубило половину из них, заставив истекать обрубки чёрной кровью или соком. Но остальные тут же яростно набросились на меня, пытаясь схватить. Я высвободил руку с мечом из их хватки и ударил снова, отрубив ещё несколько веток, удерживавших девушку. Ещё один быстрый удар отсёк последнее щупальце, обвившееся вокруг неё.
Прежде чем другие ветви смогли схватить нас, я оторвал девушку от дьявольской твари. Пошатываясь, я оттащил её на безопасное расстояние, а затем остановился, задыхаясь.
Не успев перевести дыхания, я попробовал заговорить с ней на языке Кранна, которому научили меня давным-давно: