***
События сегодняшнего утра отбросили тень на весь остальной день. Эмма тихая и рассеянная, и когда дневная жара становится слишком сильной, она снимает с себя одежду, находит уголок и ложится на твердый цемент, чтобы остыть.
Я не возражаю против жары. Она приятно ощущается на моей чешуе. Я принимаю боевую форму, пока она дремлет, и делаю все возможное, чтобы исследовать наше окружение по запаху. Я ищу что-то конкретное. Что-нибудь сладкое и рассыпчатое, что заставит мою Эмму улыбнуться. Она говорит, что это место — склад или магазин, и что раньше здесь продавали продукты питания и огромное количество товаров. Полки в основном пусты, но высоко над землей, на самой высокой из полок, есть несколько коробок, которые могли бы что-то вместить. Я прохожу по каждому проходу, используя свой нос, и когда чую что-то потенциально ценное, я взбираюсь на полки и когтями кромсаю пластик и картон, пока не нахожу содержимое внутри. Сладкий аромат, доносящийся до моего носа, совпадает с воспоминаниями Эммы о сахаре, и я вытаскиваю одну из коробок и осторожно ставлю ее обратно на пол.
Затем я жду, когда проснется моя пара.
Ее мысли беспокойны даже во сне, и я беспокоюсь за нее. Она думает о Джеке, о своем брате и о том, чтобы ее оставили в покое. Я пытаюсь утешить ее своими мыслями, но она так глубоко погружена в свои собственные сны, что не слышит их.
Я испытываю облегчение, когда она начинает просыпаться и, моргая, смотрит в потолок. Я осторожно обнюхиваю ее. «Я здесь, моя половинка».
Она протирает глаза и садится. Ее сердце бешено колотится, и под приторным ароматом духов чувствуется привкус страха. Ее мысли сбиты с толку.
— Зор?
Я трусь мордой о ее волосы, чтобы напомнить ей о своем присутствии. «Тебе снились плохие сны».
— Ой. — Выражение ее лица становится отстраненным, и ее мысли снова возвращаются к Джеку. — Да, наверное, так оно и было.
«Пока ты спала, я кое-что нашел для тебя».
— Нашел? Что?
«Это сюрприз. Подарок».
— Подарок? — Я чувствую ее испуганное удовольствие. — У тебя есть для меня подарок?
«Да. Подходи. Я тебе покажу». Я подталкиваю ее локтем, побуждая встать. Она так и делает, и тогда я веду ее к коробке, которую я поставил — о, как осторожно — в центр пола.
Ее глаза расширяются, и она смотрит на меня с удивлением.
— Ты принес весь поддон? — Она проводит рукой по картонной поверхности коробки, и ее мысли гудят от удовольствия и предвкушения. — Как тебе это удалось?
«Очень осторожно».
Она хихикает, а затем нащупывает край коробки и открывает крышку, заглядывая внутрь. Я надеюсь, что это хороший подарок. Я знаю, что внутри много коробочек поменьше, и все они сладко пахнут. На поверхности есть человеческие письмена, как в книгах, но я не могу их прочесть.
При виде их ее мысли приходят в замешательство.
— Леденцовые палочки? — в голосе Эммы звучит благоговейный трепет, когда она берет маленькую тонкую коробочку и прижимает ее к груди. Я чувствую, как ее энтузиазм пульсирует в ее сознании. — О боже мой. Книги, спасающие жизнь! Шоколадные монетки! — Она еще глубже роется в коробке. — И фруктовый пирог! Должно быть, все это рождественский товар. — Она радостно смеется и берет маленький красный пакетик, от которого пахнет старым сахаром. — Я думаю, что все шоколадные монетки растаяли вместе. Но все остальное потрясающе. Я даже не уверена, что люблю фруктовый пирог, но кого это волнует? — Она поворачивается ко мне, ее темные глаза сияют. — Как ты узнал, что это там?
«Я почувствовал его запах, и я знаю, что ты любишь сладкое. Я хотел принести тебе что-нибудь, что заставило бы тебя улыбнуться». В конце концов, ее удовольствие — это и мое удовольствие.
Милая, счастливая улыбка на ее лице исчезает. Она быстро моргает, и на мгновение кажется, что у моей храброй Эммы вот-вот снова потекут слезы из глаз.
— О, Зор. Нам нужно поговорить, тебе и мне. — Она кладет коробку с леденцами, ее разум излучает нежелание и грусть.
Я немедленно принимаю свою двуногую форму и подаюсь вперед, чтобы крепко прижать ее к себе в одном из тех объятий, которые ей так нравятся — и которые всегда так приятно удивляют. Она никогда не ожидает, что к ней будут прикасаться, и я поставил перед собой цель добиться того, чтобы к ней прикасались часто.
«О чем ты хочешь поговорить?»
Она выскальзывает из моей хватки и складывает руки перед собой, задумавшись.
— Как… Черт возьми, это тяжело. Пожалуйста, пойми, что это не из-за тебя, Зор. Ты потрясающий. Я не хочу, чтобы ты думал, что с тобой что-то не так. — Она делает паузу, и ее мысли заканчивают то, что она не может сказать вслух.
Она расстается со мной.
«Я не понимаю, — говорю я ей. — Что это за нарушение, которым мы будем заниматься?»