К далеким берегам (без иллюстраций): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Небо и море почти никогда не бывали здесь такими синими, как у Канарских островов: морская гладь часто казалась матовобелой и иногда совсем походила на молоко.

К концу дня часто собирались облака, и вдруг проливался обильный, но короткий дождь, освежающий воздух и землю.

Когда наступал вечер, над деревьями, кустами и травою появлялись маленькие белые огоньки. Они летали туда и сюда, точно яркие белые искры.

«Я бросился к траве, куда упадали сии светлые точки, схватил одну, но почувствовал в руке трепещущее животное. Я содрогнулся и бросил с робостью оное, опасаясь, чтоб не пострадать от ужаления, и оно, освободясь, попрежнему полетело светящимся», записал Шемелин после первого вечера, проведенного на берегу острова Святой Екатерины.

Это были небольшие зеленовато-серые жучки щелкунчики. В темноте на их надкрыльях как будто зажигались два крохотных электрических фонарика. В этих точках их тела была жидкость, обладавшая способностью светиться в потемках. Два или три жучка, посаженные в банку, давали свет настолько сильный, что можно было читать. Молодые девушки и женщины, выходя вечером на прогулку, нередко носили этих жучков на голове и груди, составляя из них узоры, как из драгоценных украшений.

Днем и ночью воздух был насыщен нежным запахом цветов. И странно было думать, что в Петербурге уже давно скована льдом Нева, стоят короткие холодные дни и длинные морозные вечера. По ночам на улицах раскладывают костры, у которых греются будочники, ночные сторожа и извозчики, поджидающие запоздалых седоков. А днем мальчишки делают ледяные горы и катаются с них на санках.

— У нас тоже бывают зимние месяцы: июнь, июль. Случается даже, что температура в это время снижается до десяти градусов тепла, — говорили жители острова Святой Екатерины.

Русские моряки только улыбались в ответ. Бразильская зима была теплее российской весны.

Натуралисты спешили воспользоваться длительной стоянкой для изучения тропической природы.

«Я очень многого ждал, подплывая к берегам Бразилии, но действительность превзошла все мои ожидания. Необыкновенная величина и яркость цветов, порхающие между ними колибри, крылья которых отливали золотом, стройные высокие деревья с ветвями, цветущими или усыпанными плодами, — все это радовало глаз. Трудно было только углубляться в лес, так перевитый лианами, что надо было прорубать себе дорогу. Приходилось при этом постоянно остерегаться укусов коралловой кобры «верная смерть» и других ядовитых змей. Но каждый вечер мы возвращались с богатой добычей на корабли, и наши спутники удивлялись разнообразию растений и необычайной красоте бабочек и других насекомых, которых мы приносили», писал потом Лангсдорф.

Команда кораблей довольно легко переносила жару, потому что с моря часто дул освежающий ветер, а дожди постоянно умеряли зной. Офицеры и матросы хорошо отдохнули после долгого плавания.

Капитан Крузенштерн с удовольствием вспоминал потом время, проведенное у берегов Бразилии. Но он заметил, что изумительное богатство природы этой страны очень плохо используется здесь людьми. Португалия, которой принадлежала в то время Бразилия, держала всю торговлю этой колонии под строгим контролем и на деле только мешала ее жителям сбывать свои продукты. Не имея возможности свободно продавать кофе, сахарный тростник, рис и хлопок, обитатели острова не расширяли свои насаждения.

«Сие служит единственной причиной повсюду замечаемой здесь тягостной бедности», писал Крузенштерн впоследствии.

В конце января две большие мачты из красного дерева были доставлены на «Неву». Плотники и матросы кораблей должны были работать день и ночь, чтобы окончательно отделать мачты и укрепить на них реи.

Приходилось спешить, потому что тропическое лето подходило к концу. А между тем впереди было долгое плавание к мысу Горн. Обходить его в осенние месяцы Южного полушария — март и апрель — было опасно, потому что в это время здесь особенно часто бывают штормы.

К началу февраля все работы были закончены. После семинедельной остановки корабли вышли из гавани и пошли на юг.

«Надежда» и «Нева» отошли от острова Святой Екатерины в сумрачный, дождливый день. Но ветер был попутный, и корабли быстро шли вперед. Потом погода прояснилась, а благоприятный ветер держался попрежнему, и берега Бразилии довольно скоро остались позади.

Корабли были хорошо снабжены свежей провизией и водой. На палубе поместили быков, закупили много апельсинов, стоивших удивительно дешево: тысяча штук — один пиастр (рубль девяносто копеек на русские деньги).

Однако предстоял такой длительный морской переход, что надо было бережно расходовать свежие припасы, добавляя необходимую растительную пищу к солонине. Капитан Крузенштерн, как всегда, позаботился о здоровье команды.

— Мы пробудем в море три, а может быть, даже и четыре месяца. Неизбежны лишения. Надо сразу принять меры, дабы избежать потом большой нужды и, главное, цинги. Приказываю давать всем, от матроса до капитана, одинаково лишь по две кружки воды в день. Всей команде, как матросам, так и офицерам, варить одинаковый обед. Но каждый заболевший какой-либо болезнью должен быть обеспечен совершенно свежим питанием. Захворавший матрос должен получать лучшую пищу, нежели здоровый капитан. Только тогда команда будет сохранять бодрость духа, охотно перенося любой труд и нужду. А душевная бодрость и для здоровья надобна, — сказал Крузенштерн, когда корабли вышли из гавани Святой Екатерины.

Корабельный врач должен был строго следить за выполнением этих распоряжений.

С каждым днем плавания воздух становился прохладнее. Скоро пришлось достать из сундуков фуфайки и другую теплую одежду. Сиявшая по ночам широкая полоса воды, искрящаяся бриллиантовыми брызгами за кормой, делалась все бледнее. Наконец свечение моря прекратилось почти совсем. Появились большие белоснежные птицы — альбатросы, не встречавшиеся под тропиками. Все чаще и чаще видели китов. Бывали дни, когда постоянно можно было увидеть то там, то здесь фонтаны воды, которую они выбрасывали над морем.

А однажды поздно вечером все, кто плыл на «Неве», вдруг почувствовали очень сильный толчок. Капитан Лисянский, который в это время читал у себя в каюте, выбежал на палубу, думая, что судно ударилось о подводный камень.

За кормой виднелась громадная туша, над которой вились птицы. Капитан понял, что «Нева» наскочила на мертвого кита.

Три недели дули попутные ветры. За это время корабли успели пройти путь от острова Святой Екатерины к югу почти до конца Южноамериканского материка.

«Счастливое плавание наполняло мысли наши приятным воображением. Мы мечтали, что через несколько недель принесены будем в благословенные страны Великого океана. Оказалось, что мы дерзновенно хотели полагаться на всегдашнее благоприятство ветра», писал потом Крузенштерн.

Когда корабли, идя в открытом море далеко от берега, приблизились к широте мыса Горн, их встретили холодная погода, всегда мрачное небо и противные ветры.

Мыс Горн не напрасно пользовался дурной славой у моряков. Здесь часто бывали опасные штормы. В случае аварии судна нельзя было бы его починить, потому что не было удобной гавани, а на берегу рос лишь мелкий кустарник.

Около мыса Горн на «Неву» и «Надежду» налетел шквал необыкновенной силы. Он изорвал в клочья новый парус, который не успели убрать на «Неве». Порывы ветра сопровождались градом и снегом. Потом начался шторм, продолжавшийся три дня.

— Волны носились здесь, как горы. Они ударяли в корабль с такой свирепостью, что выломали на верхней палубе часть ее ограды, — вспоминали впоследствии моряки.