— Будет, все будет… Не переживай, сынок.
— О чем он говорил? — Келеф кивнул в сторону занавески в проходе. — С чем разбираться?
— Ты провалялся в постели почти сутки. Капитан… У себя сидит. У него заложница, дочь Нартана.
— Гух с’ге… Не пробовали к нему подняться? Он же должен когда-нибудь спать.
— Пробовали… — вздохнул Заль. — Никак. Там железный люк с крепкими петлями. Разве что всю башню сжечь, но тогда уж вместе с девочкой.
— А что с курсом? Мы уже идем к серому рифу?
Об этом месте Заль мечтательно рассказывал по ночам, когда большинство других рабов засыпали. Загадочное, почти мифическое место, где, по слухам и рассказам тех, кто там якобы был, беглые рабы строят свое царство, спрятанное от всех.
— Матросы отказываются сотрудничать. Их согнали вниз вместе с выжившими охранниками. Да и…
Старик глухо, хрипло закашлял, прикрыв глаза. Он был совсем плох — подобные ранения и в молодости переносятся с трудом, а он был слишком стар. На корабле попросту не было нужных лекарств.
— …штурвал… Наверху, на башне.
Келеф, покачав головой, сжал руки в кулаки. Все пошло не так. Это он всех подвел, только он один. Зря эти люди ему доверились. Зря.
— Тише, тише, успокойся, — принялся успокаивать его старик, когда юноша в ярости ударил кулаком об стену. — Ты молодец. Сколько лет… И один ты попытался что-то изменить.
— Этого мало.
— Всего, что ты делаешь, всегда достаточно. Тебе не нужно быть всем на свете. Ты это ты, этим и гордись. Я горжусь.
Юноша невольно улыбнулся. Слабо, едва ощущая хоть какой-то отголосок покоя в груди, но улыбнулся.