— Что это..? — тихо шепнула Харита Кастору.
— Его номер в выводке, номер его отца и отца его отца. В конце номер поколения и прародитель.
— Так у вас правда нет имен?
— У них — нет, — кивнул пьярим. — Имена достаточно редки среди кардийцев. Уверен, он был очень польщен, когда ты дала ему прозвище. Как там было?
— Чибрик…
Кастор тихо усмехнулся, покачав головой.
— Нашел? — Гастон обратился к одному из подопечных, что корпел над тяжелой книгой. — Ну, скорее!
— Э… Кажется, третья положительная, учитель.
— Уверен? — зло рявкнул Гастон, вырывая книгу из рук ученика. — Эхъяв, Эхъяв… Да, ладно. Извини. Ранья, третью и первую положительную, шустрее.
— Слушаюсь, — убегая, выкрикнула девочка десяти лет, размахивая явно не так давно приобретенным хвостом из-под платья.
Складывая пальцы в сигилы, доктор стал шептать нужные формулы и инкантации над почти бездыханным телом. К этому моменту кардиец уже почти не подавал признаков жизни, слишком большой была кровопотеря, но травмамант не сдавался. На высоком штативе его помощники установили большие стеклянные бутылки с кровью, он ввел катетер воину в вену. Живительная эссенция побежала, разгоняемая едва бьющимся сердцем, по телу, не давая ему умереть. Мастер коснулся двумя пальцами груди кардийца, надавил — кожа и кости сминались под нажатием, подобно глине, расступались перед касанием мага. Наконец, добравшись до сердца, он произнес уже давно привычное слово на искусственном языке, и сердечная мышца судорожно сжалась, сокращаясь, забилась с огромной скоростью, без особого ритма и закономерности. Кровоток стал наполняться кровью, но теперь аритмия стала проблемой и, вынув пальцы из тела пациента, доктор стал растирать ладони, готовясь к следующему шагу.
— Столько миама ради кардийца… — качая головой прошептал он, настраиваясь на особые ощущения в своем теле.
Внутри него, под лопатками, стали оживать две нарощенные пластины, параллельно соединенные между собой особыми волокнами, присущими скатам. Он глубоко вздохнул, потряс флакон с миамом, заставляя жидкость быстрее бежать по трубке в его тело, и, приложив ладони к груди кардийца, под резкий, громкий крик ударил его разрядом электричества. И без того взъерошенные волосы доктора встали дыбом, между одубевшими локонами проскочила искра, а сердце Ара на мгновение остановилось… Лишь чтобы запуститься вновь, равномерно и спокойно, как и всегда.
Харита не отходила от операционной до самого утра. Всю ночь врач боролся за жизнь кардийца, который, по его же словам, как-то слишком уж паршиво перенес подобное ранение. Кастор объяснил, что еще в экипаже хотел сказать о том, что такие раны кардийцам не страшны, но госпожа не позволила ему говорить.
Самым сложным оказалось вытащить нож так, чтобы не повредить внутренние органы еще сильнее. Закрыв глаза, Гастон медленно проводил руками по бледной коже воина, считывая повреждения внутри его тела и то и дело устало цокая языком. Раны оказались серьезные, требующие времени на лечение, пусть даже пациент и был из расы, известной своей живучестью.