— Да бро-о-ось ты! — захихикала девушка. — Ну давай, спрашивай!
— Ну… Куда мы направляемся, например?
— О, это просто! Мы идем вниз, к беднякам! Они там болеют, и меня попросили помочь. Вот так вот.
Келеф, повернув голову вполоборота, взглянул в приоткрытое окошечко. Внутри паланкина девушка могла вести себя как ей того хотелось, не опасаясь лишних взглядов и помыслов, и поэтому она расположилась внутри в позе, меньше всего напоминавшей то, как должна вести себя знатная девушка. Округлая мордочка выглядывала из крошечного окошечка, пристально следя за слугой.
— Вы, выходит, и лечить умеете?
— А ты думал что я дура, которая только волосы красить способна? — звонко засмеялась в ответ девчушка. — Ну думал же, думал?
— Я стараюсь поменьше думать.
— Да ну? А на ужине вчера ты что сказал? Взял и папе перечить начал, хе-хе.
— Я… Послушайте, я не хотел. Я мало что знаю о том, как вести себя в приличном обществе, и поэтому приходится придумывать все на ходу.
— Хм-м-м? — протянула Рина, широко и хитро улыбаясь. — Какой ты невоспитанный… Ух! Ой, это ж я, вопрос задала. Твоя очередь, получается.
— Два. Вы спросили меня о чем я думал и что сказал за столом.
— Ну нет, так нечестно!
Не выдержав, Келеф сдавленно прыснул. Как-то совсем образ этой девушки не вяжется с тем, что ему рассказывала Фрида на корабле. Слишком… Веселой и беззаботной она была, эта Рина Сеотос. Слишком отстраненной от тех ужасов, которые происходили в ее мире. Впрочем, возможно, в этом и заключалась главная привилегия знати любого мира — сидеть в высокой башне, откуда не видно грязи.
— Ну ла-а-адно… — вздохнула она. — Давай уже.
— Зачем вы помогаете простым людям?