Викинг и дева в огне: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Так что слушайся, я тут голова! — Тысяцкий надел на свои могучие плечи кольчугу, на войлочную шапку, шолом, взял в руки палицу. И стал похож на былинного богатыря, о чьих подвигах пели сказители — бояны.

— Мы люди не гордые, впереди лучники пойдут, и с не простыми стрелами. — И Ярец подмигнул Севверину.

Погост с высокими кольями, в руку толщиной, без единой щели. И их все же заметили. За частоколом поднялась суета, запахло костровищем, видно ставили котлы с водой, чтобы кипятком ошпарить идущих на штурм воев.

Но на штурм никто сразу и не кинулся. Стрелы с зажженными фитилями градом посыпались на укрытые соломой крыши, на сараи и амбары.

«Конечно это не то, что в избе задыхаться от смрада. — Подумал Северин. — Но тоже хорошо».

Деваться разбойникам некуда, заливать постройки нечем, колодца не вырыли, за водой ходили к реке, вырубая проруби. Ту воду, что натаскали в бочонки, кипятили в котлах. Все новые стрелы летели, поджигая все, что могло гореть, пронзали татей. И скоро ворота открылись, и в лес на лучников побежала немалая ватага, с кольями и дубинами.

Одетые кто во что горазд, на ком — то даже женские душегрейки отороченные мехом.

— Вот теперь наше время, — Северин и тысяцкий кинулись в проем тлеющих ворот.

— За Новгород и Святую Софию! — закричали ополченцы. Северин рубил налево и направо, не зная устали. Лицо его и кожаные латы алели от крови, щит тоже. Он приносил Одину кровавую жертву, за Василису, за голубку, за яблочко наливное. Взмах, и рассеченное тело падает в черный от пепла снег. Взмах, и голова татя катится в костер. Прорваться никому не удалось, разбойники падали под градом стрел, и мечами ополченцев.

Во дворе уже никого не осталось, воины искали воров под крыльцами изб, а Северин открыл двери в небольшую церковь. Здесь у татей оказался воровской тайник. У стен стояли сундуки, лари, доверху набитые рухлядью и серебряной посудой.

Перед аналоем, стоял на коленях мужчина в добротном тулупе и крестил лоб, отбивая поклоны. Лысая макушка светилась в темноте, видимо намазанная лампадным маслом.

— Не убий, я пленник, тиун я боярский, вот те крест! — И мужичок на коленях пополз к Северину.

— Васа где? С тобой? — ни на что, не надеясь, кроме чуда, спросил варяг.

— Нет, она же там, в усадьбе, сгорела.

Северин опустил меч, и хотел уже развернуться и выйти, когда мужичок ловко зацепил его руками за сапоги и опрокинул на деревянный пол. Сам вскочил, в руке его блеснула сабля.

«Та самая, коей боярина и боярыню, сгубил», — понял Северин. На свое счастье он меча в ножны не убрал, потому славное оружие викинга вошло врагу прямо в живот. Рана мерзкая, долго мучиться будет Иуда. Тиун повис, обмякнув всем телом, но сабли не выпускал, правда, сил поднять ее, у предателя уже не осталось. Варяг ногой оттолкнул управляющего и поднялся, вытер меч о богатую, вышитую золотой нитью рубаху, понятно, что с боярского плеча украдена, и пошел к выходу. Саблю он прихватил с собой.

Навстречу ему воины тащили главаря, заросшего по самые глаза мужика, с выбитыми передними зубами.

— Куда его? С торца хотел убежать, там калитка у них слажена, — доложил один из воев, оставленных в засаде.

— На кол! — закричал тысяцкий. Северин не стал смотреть на это.

Ярец тоже, отошел к горевшему амбару, о чем-то поговорил со своими воями. Те вытирали окровавленные палицы.

— А ну-ка, — Ярец обернулся и неожиданно ловко побежал в церквушку, на ходу объясняя другу: «Тиун Иуда, боярина своего продал, дождался, как тот приедет, да охотники ему меховую рухлядь привезут, да мед, и позарился. Грех на душу взял, невинных людей на жуткую смерть обрек».

Северин, показал ему захваченную в бою саблю.

— Ах, уже успел, — Тысяцкий одобрительно покачал головой. Взял у варяга трофей.

— Помню, эту редкость, дорогая работа. У хазарина в сражении, что князем Святославом Игоревичем выиграно, дед Сударова добыл. Из дамасской стали оружие, даже гривну перерубит, не зазубрится.

В церквушке послышался стон. Ярец послал воев, и те волоком притащили истекающего кровью, тиуна. Тот зажимал руками живот, не давая, вывалится кишкам.

— Что в город повезем на суд? — сам себе не веря, спросил Северина Ярец.

Тот отрицательно помахал головой. Сначала он хотел оставить предателя мучиться, но потом вспомнил, что таких вот, лживых и мерзких, может спасти судьба. Какие-нибудь калики прохожие, придут на постой, а среди них ведун окажется, и будет жить, этот предатель. Не раз такое бывало в жизни варяг, когда достойные погибали, а клятвопреступники жили.

Он подошел к Иуде, по-особенному взмахнул мечом и рассек грудину. Все увидели трепыхающееся сердце предателя. Варяг вырвал трепещущий комочек, у еще живого тиуна. И бросил собакам.

— Любо! — закричали вои, стуча по щитам. А варяги кричали «Один», и тоже стучали по крепким щитам с защитными рунами. Ополченцы потушили пожар, и остались ночевать в церкви. Вытащили на сани украденное татями добро. Что в казну пойдет, а что признают потерпевшие, им отдадут. К утру решено было трогаться. В котлах вовремя закипела вода, засыпали полбу, да мяса строганину, и сварили знатный кулеш на кабаньем сале. Голову того самого вепря, что шайка добыла, Ярец решил забрать себе.

Глава 17. ЧУД(Ь)еса