В честь семисот летия несколько тысяч паломников и прихожан вместе с Патриархом и братией шли двадцати пятикилометровый̆ крестный ход, за которым следовала праздничная литургия, трапеза и совместное приветствие от Патриарха Всея Руси и Президента России.
Митрополит, занимавшийся общей организацией праздничных мероприятий, каждые пять минут получал сводку о ходе процессии и состоянии Святейшего.
Патриарх чувствовал себя нехорошо, a рано вставшее солнце как будто намеренно жгло шедших крестный ход людей безжалостно и неистово. Было душно.
В обитель прибывали высокопоставленные гости, что требовало особого внимания. Служба охраны Президента нервировала своими инструктажами и усиленными проверками всех прибывших.
В одной из приемных было весело и оживленно. Там сидела Она. Юные послушники и семинаристы сновали вокруг нее, как пчелы, отлынивая от своих организационных обязанностей, предпочтя компанию их любимой особой гостьи.
Она пила чай с травами, который специально для нее Митрополит всегда держал в запасе, и улыбалась той самой тихой искристой улыбкой, благодаря которой они много лет назад познакомились.
5
Семнадцать лет назад…
Врач, смущаясь, передал Павлу заключение.
— Делать терапию теперь уже не имеет смысла, — мямлил он. — Если даже вы решитесь на химию, я не могу гарантировать вам и пяти процентов успеха. Вам нужно чудо!
Голос врача звучал в ушах диким громом. Успешный бизнесмен, молодой и полный сил мужчина, спортсмен и … рак. Это было похоже на какую-то нелепую иронию, чью-то злую шутку и… Это теперь его реальность.
Как во сне, он вышел из клиники… Из транса отчаянья его вывел колокольный звон. Он не помнил, куда он шел и как оказался во дворе Высокопетровского монастыря. В центре Москвы за двухсотлетней монастырской стеной было тихо. И лишь колокол прерывал эту тишину, извещая округу о начале праздничной службы.
В Храме Преподобного Сергия Радонежского проходило таинство Елеосвящения. Пресвитеры в праздничных облачениях сновали между людей, намазывая их руки и лица ароматным маслом.
И тут Павел увидел Ее. Это была улыбка, тихая, ясная, открытая. От Нее исходило свечение, и с каждым помазанием лицо женщине становилось светлее, a исходящее от нее свечение — плотнее. Настоятель громко называл Ее солнышком и улыбался ей как-то особенно тепло. Впрочем, глядя на Нее, невозможно было не улыбаться. Впервые за многие месяцы Павел улыбался.
Служба закончилась, a он стоял, как приклеенный. Когда Она направилась к выходу, он пошел за Ней.
— Могу я вас угостить кофе? — почти прокричал он Ей в спину, когда Она спускалась по ступенькам.
— Вы — можете. — ответила Она, не оборачиваясь и не останавливаясь. Павел чувствовал, что Она улыбается.
6
— Любовь моя, ты спишь в холодильнике? — Митрополит не скрывал своей радости, обнимая Ее.
— Ты же знаешь, я вечная! — звонко захохотала Она. — Благодарю тебя, твой чай, как всегда, волшебен. Такой я пью только у тебя и… — Она подняла глаза к небу.
— Ну, матушка! Все-таки стареешь! — Митрополит картинно подбоченился. — Меня с этим чаем познакомила одна девушка десять лет назад и сказала, что это ее любимый чай.
— Ого! Десять лет?! Мы так долго знакомы? — Она продолжала хохотать. Молодые семинаристы, не дыша, наблюдали за живыми легендами — их чудотворцем-Митрополитом и той, которая спасла много жизней одним своим присутствием.
— A знакомы мы семнадцать лет! — Митрополит сдался. В искусстве подтрунивать Ей не было равных.
7
Семнадцать лет назад…
Он привез Ее в свой любимый ресторан на крыше одной из высоток.
«В конце концов я все еще богат, хоть и почти мертв.» — почему-то весело подумал Павел.
— Любите чувствовать свое превосходство? — Она прервала затянувшееся молчание, усаживаясь у панорамного окна. Прямо под Ее ногами раскинулся лучший город земли, посылающий возможности и ломающий судьбы.
— Просто здесь много света… Впрочем, сейчас это уже не важно, — мрачно заключил Павел. Тяжесть от осознания своего диагноза вернулась. И высота птичьего полета сейчас скорее усугубляла это состояние.
Он постарался унять нахлынувшее волнение, чтобы не смущать свою гостью. Помощь пришла в образе белоснежного официанта, принесшего кофе.