- Ничего, вот прилетим на Землю, всю оставшуюся жизнь будешь смотреть на её краски, — успокоил Роджерса Кельвин.
- Так там только голубой, зелёный и жёлтый, — пробасил старпом. — А здесь вон сколько!
- Откуда ты знаешь, что на Земле только три цвета? Ты судишь только о том, что видно в телескоп? — поддержал Кельвина Брут.
- Зато не придётся на голову надевать световые фильтры, — неожиданно присоединился к дискуссии капитан. — Но достаточно разговоров, сосредоточьтесь, скоро выход.
Выход из червоточины оказался ещё более незаметным, чем вход. Такой же лёгкий толчок и ощущение, словно кто-то выключил свет. Космолётчиков снова окутала чернильная темнота.
- Прям как у самого входа! — сказала темнота голосом Кельвина.
- Убрать светофильтры, — произнесла другая сторона темноты, но уже голосом капитана.
- Есть, убрать! Хорошо, что хоть сенсоры светятся, а то прям как без зрения остались!
Наконец утомленная иллюминацией сетчатка глаз адаптировалась к привычному для людей освещению. В обзорнике снова дружески замигали скопления звёзд.
- Смотрите, Земля!
В самом центре экрана мерцала, переливаясь оттенками голубого, жёлтого и зелёного, обитаемая планета.
- На самом деле, это она! — восторженно выдохнул Кельвин. Приборы показывают именно на неё, как на цель нашего полета.
- А почему она разноцветная?! В телескоп она голубая. — Недоверчиво протянул Брут.
- Да потому, что воды на ней намного больше, и издалека все остальные цветовые пятна просто теряются на общем фоне, — пояснил старпом.
Неожиданно заголосил зуммер противометеоритной системы, и одновременно с этим звуком со стороны правого борта полыхнула яркая вспышка. Когда перед глазами перестали плавать разноцветные кольца и люди огляделись по сторонам, то увидели, что первый пилот, обмякнув, полулежал в противоперегрузочном кресле, голова его была запрокинута.