Алекс не заметил, когда потерял хронометр, и теперь мог ориентироваться во времени только по солнцу. Правда, с гораздо меньшим успехом, чем аборигены. Он посмотрел на светило, но оно слепило глаза, и что-то понять по нему у парня не получилось. Алекс хотел было обратиться с этим вопросом к Варму, но в это мгновение услышал крики, доносившиеся со стороны болота.
Вдалеке, на верхушке одного из челноков, ставших похожими на замшелые кочки, так как оказались полностью опутаны водяными растениями, стояли и размахивали руками два человека. Они всё ещё находились далеко, но узнать их было вполне возможно. До Алекса донеслось слабое: «Вик, Ал...». Приложив полусогнутые ладони к губам, он что есть силы закричал в ответ:
— Томас! Ра! Мы здесь!
Затем, обернувшись к Варму, словно извиняясь, пояснил:
— Это наши друзья. Вот прилетели к нам на выручку и сами попали в передрягу! Затем, поняв, что сказал глупость, так как всем было давно это известно, махнул рукой и побежал в сторону челноков, не переставая кричать: «Томас! Ра!»
Вскоре, запыхавшись, он резко остановился у кромки болота. Всего несколько метров отделяло его от ребят, но вязкая трясина не давала возможности приблизиться. Поэтому ему оставалось лишь переговариваться с Томасом и Ра при помощи крика. Подоспевшая вскоре кавалькада застала его полуохрипшим, но страшно довольным.
Со спины тропа Кассандры соскочил Виктор и помог женщине спуститься. Вид у механика был до невозможности счастливый, и Алексу невольно вспомнился тот хмурый неразговорчивый Виктор, каким он его помнил на корабле. Вскользь порадовавшись за приятеля, Алекс переключился на более насущную проблему.
Необходимо было решить, как вытащить из болота челнок Томаса и Ра. Хотелось надеяться, что хотя бы он в порядке.
Алекс, Виктор и аборигены столпились у кромки болота и молча принялись оглядывать отделяющее их от челноков пространство. Картина была удручающей.
Стилеты чувствовали себя прекрасно, и никакой ураган им был не страшен. Они просто-напросто ушли под воду, где и переждали его. Более того, ураган после себя на поверхности воды оставил им неплохое угощение, состоящее из мелких зверюшек и летающих ящеров, многие из них были еще живы, но сильно искалечены. Последние имели особенно жалкий вид.
Глядя на беспомощно бьющихся на поверхности болота летающих ящеров, создавалось впечатление, будто им специально мелко переломали тонкие пористые кости их крыльев, словно для облегчения проглатывания стилетами.
Страшные хищники, хватая острейшими зубами беззащитные тела легкой добычи, резко поднимали голову вверх, делая быстрое глотательное движение. Затем тут же бросались на следующую жертву, и вода буквально бурлила от пирующих в ней хищников.
Даже всякого повидавшие на своем веку Варм и Шестиног оказались явно потрясены увиденным, что тогда было говорить об остальных. Даже наблюдавший за этой картиной Глот утробно зарычал, и костяные щитки на его загривке приподнялись. Он поднял голову и втянул носом воздух. Пахло кровью. Несмотря на то что стилеты считались его врагами, причем смертельными, Глот был голоден, и запах крови привел его в сильное возбуждение. Хищник весь подобрался, напружинился, щитки, покрывающие всё его мощное тело, грозно зашуршали, на мгновение перекрывая громкий плеск воды и лязганье голодных челюстей стилетов. Он был готов к броску.
Варм, стоявший рядом со своим хищным другом, понял его намерения, но не успел ни задержать, ни просто окликнуть. Глот двумя парами лап оттолкнулся от земли и, перелетев большой открытый участок воды, опустился прямо на спину одного из стилетов.
Зрители на берегу дружно «ахнули». Глот, не останавливаясь ни на мгновение, тут же перепрыгнул на спину следующему хищнику, а затем и еще одному. Здесь он сделал два быстрых шага прямо по спине стилета, наступил передней лапой ему на голову и, резко наклонившись к воде, схватил зубами тушку летающего ящера прямо из-под носа хищника, по которому и совершал «прогулку».