Шиповник-твикс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Слова выбирай, — самым тихим шепотом посоветовал братец. — Это не бардак, а те волнения, о которых радио говорило. Правда, они вроде бы Хинтингтон-Парк пытались перекрыть, но значит, и сюда добрались.

— Здесь-то чего протестовать? Просто дорога и промокшие беженцы от тайфуна. Ну, еще вот школьники.

— Это я не знаю. Тут традиции такие. Хотят протестовать — хватают плакаты и выходят. Страна гордится свободой слова и правом на публичный протест, — Рича потянуло на повтор прописных и в данный момент бессмысленных истин — видимо, братец нервничал.

— Если традиции, я же не возражаю. Протестуют, пусть протестуют, чего ты шипеть начинаешь? — Дики откинулась в кресле. — Но неплохо было бы вспомнить и еще об одной традиции — о регулярном питании. А то повезли детей неизвестно куда и не кормят.

— Не особо смешно. Мы тут до утра просидеть можем. Обратно-то уже не развернешься, и… — Рич умолк, наблюдая за водителем автобуса.

Водитель тоже явно нервничал, выглядывал из-за руля, протирал стекло, оглядывался на салон — здесь было тихо, казалось, большинство школьников дремлет, но это было не так. Мегафонные хрипы и хор толпы не способствовали засыпанию. Внезапно водитель вскочил, чуть не ударился головой, двинулся к двери. Сопровождающая выкинула толстую руку и джинсовую ногу в проход, преграждая путь — массивная училка явно не собиралась выпускать водителя.

— Да вы сами посмотрите, леди!

С пологого откоса, оскальзываясь на мокрой земле, опираясь на плакаты, спускались люди-привидения — бесформенно пластиковые, одноцветные, спешащие. Вот кто-то из них нагнулся, его примеру последовали другие. Бац! — по крыше грузовичка стукнул брошенный камень. Шлеп! — комок грязи шлепнулся в стекло — школьники на сидении ахнули и благоразумно пригнулись.

Водитель нажал штуковину над дверью автобуса — створки чуть приоткрылись — и мужчина заорал в журчащую-воющую темноту:

— Что вы делаете, черт побери⁈ Это школьный автобус! Здесь дети!

Звяк! — камень угодил в окно автобуса рядом с водительским местом — стекло устояло, но покрылось сетью мелких густых трещин.

— Прекратите, ублюдки! — взревел водитель, обращаясь к дождю и смутным фигурам.

— Дверь закройте, дверь! — сопровождающая хватала разъяренного мужчину за джинсы. — Вы нарушаете инструкцию!

Водитель без особого труда высвободился из ее рук-ласт, закрыл дверь, прыгнул на свое место, и нажал на клаксон. В следующее мгновение вой сигнала автобуса поддержали стоящие рядом машины. Мир утонул в нестерпимом вое, визге, кваканье и трубном реве сигналов…

Дики зажала уши. Автобус вздрагивал — не от душераздирающего воя сигналов вокруг, а от ноги сопровождающей — та, наконец, выбралась со своего места, и, топая, яростно указывала-приказывала, чтобы школьники закрыли окна шторками. Ага, очень это поможет, да и заткнутые ладонями уши открывать боязно.

В меру сил заслонившись от рева, Дики наблюдала, как протискиваются между машин демонстранты, как колотят руками и плакатами по крышам и капотам. Мелькали распахнутые в крике рты, разъяренные лица, совершенно неживые под полупрозрачными капюшонами дождевиков. Казалось, это не машины, а они, одинаковые и одинаково безумные, воют-трубят под низвергающейся с небес бесконечной водой. Вот человек в резиновых сапогах шагал-перепрыгивалс капота на крышу автомобиля, прытко сигал на следующую машину, пританцовывал и лупил рифлеными белыми подошвами, прогибая испуганный красивый металл. Другой бесформенный ком пластика-дождевика падал животом на капоты, ляпал и размазывал по лобовым стеклам щедрые комья жидкой грязи. Левее двое демонстрантов сбивали плакатами «дворники» с истерически сигналящего седана. На одном из плакатов Дики успела прочесть порвавшиеся кривые буквы «Спасайте всех или никого!».

Этих сумасшедших, завернутых в дождевики, было не так много — но они мелькали и тут и там, двигались через беспомощное автомобильное стадо, порой вздымаясь над ним, торжествуя и еще больше безумея. Мимо школьного автобуса, стуча в борта, пробежало трое или четверо. Одна из фигур задрала голову — под синей завесой капюшона обнаружилось женское лицо — молодое, едва ли старше Валери. Но ничего особо человеческого на лице этого существа не оставалось. Существо выставило плакат: «Мы не должны рожать, если не хотим!», плюнуло на борт автобуса и побежало дальше, дождевик зацепился за боковое зеркало соседней машины, оставил на нем тонкий лоскут…

— Зачем она нам это показывала? Мы же никого не заставляем срочно рожать, — ошалело пролепетала Дики.

— Она вообще показывала. Всему миру, — не очень уверенно предположил Рич.

— Да какой мир…

Мира действительно не было: мутная темнота, глушащая вода и вой снаружи, блеск огней и фар, мечущиеся пластиковые фигуры. В автобусе тоже вроде никого не было: школьники попрятались, согнувшись на сидениях, сопровождающая скорчилась на четвереньках посреди прохода, только бесстрашный, но не особо тактически обученный Подушка-Саймон азартно показывал в заднее стекло известный жест с выставленным средним пальцем. Дики махнула ему, чтобы не глупил — несгибаемый бегун развел руками — а чем еще заниматься, когда вот такое вокруг?

Еще танцевал на крыше микроавтобусе мокрый обезьян в сапогах с белыми подошвами, но остальные демонстранты исчезли. Невыносимый вой стал гаснуть, ушам стало легче.

— Кошмар какой, я думала, что оглохну, — всхлипнула, осторожно поднимая голову, Моника.

— Спокойно! Мы продержались! К нам идут полицейские! — провозгласил Подушка-Саймон.

Близнецы тоже видели полицейских — от мигающих машин двигалось двое или трое стражей порядка с фонарями — яркие лучи разрезали дождевую тьму, скрещивались, что-то указывая водителям, лаял мегафон…. Крайний левый ряд машин начал мучительное, судорожное движение, по дюйму освобождая проезд.

— Я говорил — нас спасут! — восторгался Подушка-Саймон. — Главное было — сохранять спокойствие! Сейчас будем разворачиваться.

Действительно, крайним машинам каким-то чудом удалось раздвинуться. Передний автобус уже начал протискиваться к единственному месту, где можно было развернуться. Автобус, несший великого воителя Подушку и прочих шестиклассников, двинулся следом, от рывков треснутое стекло впереди начало осыпаться, в салон немедленно ворвалась мокрота тайфуна и звуки конца света.

— Всех-всех-всех! Вывозите всех! — скандировали где-то впереди невидимые демонстранты.

Звучало это дружное завывание жутковато, но значения уже не имело. Двинулись, наконец.

Дики открыла рот, чтобы сказать, что ужин явно задержится, но тут донеслись новые звуки. Влага дождя гасила звуки, но это, несомненно, были выстрелы: два, еще два, три…