Шиповник-твикс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Возможно. Но кто мы такие чтобы отказываться от старинного обычая сочинять сказки? Лично я не готов взять на себя такую смелость, — объяснил Рич.

— О, понимаю! Эта… этнаграфия! — догадался малый.

— Не, если этна-графия, то будет про итальянские вулканы и восхождения, — предположила Дики. — А вообще ты очень умный. У нас младший брат такой, только еще умнее. Учти: невыносимо высокий уровень умственного развития ничуть не облегчает жизнь, а вовсе даже наоборот. Гр-Гр может это подтвердить.

— Я не особо высоко развитый, — признался Стив. — Но, всё верно — ум вообще не облегчает.

— Это пока, — утешил Рич. — Вот выучишься, окончишь университет, полетишь к звездам. Вместе с дядей Питом и полетите в экспедицию. На Марс! Как раз узнаешь, есть ли на звездах что-то сказочное или там вообще никакой жизни.

— Нет, мы не полетим. Там квоты, а мы белые мужчины, таких в астронавтах чересчур много, их уже отчисляют, — печально пояснил мелкий.

— Ладно тебе огорчаться, пока вырастишь, еще десять раз сменятся те квоты. А ты на кого хочешь учиться? — поинтересовалась Дики.

— На человека-медузу!

Близнецы несколько удивились.

— Ага, не видели мультфильма? — восторжествовал Стив.

Он живо пересказывал новый сериал о скользком супер-человеке. Рассказывал малый хорошо, но суть приключений непобедимого героя от близнецов ускользала. Человек-медуза спасал всяких секретных агентов и великих политиков, был великодушен и никого не убивал (только парализовал и вгонял злодеев в разжиряющую аллергию, да и то не навсегда), сам умел расползаться на слизистые лужи и незаметно проникать в разные бункеры и секретные офисы. Еще у него не было определенного пола, так человеко-медузу было много комфортнее жить, побеждать и маскироваться.

Насчет последнего преимущества супер-героя близнецы не особо удивились — дома предупреждали, что обращать внимание на усреднение полов считается очень невежливым. Но насчет «разжиряющей аллергии»… очень жестоко. Наверное, это мультфильм ужасов.

…— Значит, даже огнемет его не взял? — Дики пыталась выстроить четкую тактическую картинку.

— Конечно! Он же полужидкий, просто зашипел, разбрызгался и стек в подвалы. Они и с вертолета пробовали… — Стив мгновенно увял.

Портрет отца Стивена близнецы, конечно, видели. Фотография с черным уголком висела в столовой. Недолгий любимый муж Валери служил военным вертолетчиком, погиб почти сразу после рождения сына. В Ираке, Иране или Иордании — хотя близнецы довольно недурно знали географию Старого мира, определенности с местом того трагического боя не имелось. Ведь даже сама молодая вдова не была уверенна, где именно погиб муж: и представитель министерства обороны, и полученные документы сообщали обстоятельства столь уклончиво и небрежно, что сразу было понятно — врут. Свернутый флаг на тяжелом гробе и могила — это да, это было настоящим.

— Насчет вертолетов в сериале явно преувеличили, — решительно сказала Дики. — Фантастика же, там все условно. От настоящего вертолета удрать сложно. Нам мама как-то рассказывала, у нее в жизни был подобный случай. Правда, то очень давно было, сейчас вертолеты даже ночью летают, от них разве что только канал-лизацией и смоешься. Если просочишься.

Стив и близнецы смотрели в сине-лиловую темноту над океаном. Понятно, огни вертолетов там не поблескивали, но где-то те стрекозиные машины жужжали, плевались ракетами и снарядами. Война — небольшая и неочевидная — вспыхивала то там, то сям, то опять там — очень далеко. В новостях о ней упоминали мало, но война-то все равно оставалась рядом, на подходе…

Дики подумала, что на вертолете тоже надо бы обязательно полетать. Хотя мама всегда воевала на другой стороне — на противовоздушной. Но врага лучше знать изнутри, да и Рич от всей этой техники без ума. Жаль, сейчас школа начнется, на вертолетные полеты шансов вообще не будет.

— Эй, вы ужинать собираетесь или нет? — Валери окликала из огромного окна виллы.

— Непременно! — близнецы подскочили, не сговариваясь подхватили Стива под руки — еще недавно так частенько таскали увесистого Гр-Гр. Малый полетел к дому, пусть и не совсем вертолетно, а легким галопом, но ногами заболтал точно как серокожий братец. Все дети одинаковы. Эх, где наши чудесные шестилетние времена?

— Готовы? — поинтересовалась тетя Валери, останавливая автомобиль на стоянке необъятного школьного двора.

— Практически, да, — заверил Рич.

Братец действительно был почти спокоен, а Дики было не по себе. Все-таки школа — настоящее испытание Старого мира, серьезная проверка. Пусть и не в первый раз в этот двор входить, уже здесь были, но все равно малость… стремно — есть, есть такое всеобъемлющее слово в очень-очень старом, пусть и нездешнем языке.

— Ну и валите тогда, — успокаивающе улыбнулась тетя Валери. — Трястись тут нечего. По правде говоря, мне эти классы-загоны много нервов испортили, но я и сама была немножко виновата. Короче, идите и учитесь. Неприятности выплывут не в первый день, да даже и не во второй. А может, и вообще не выплывут — вы вояки подготовленные, да к тому же шайкой идете. Вон, Сти посложнее будет, он, почему-то школу тоже не особо любит. Хотя я ему сколько раз говорила — не повторяй мамкиных ошибок. Вас, кстати, это тоже касается.

— У нас ошибки будут свои собственные, оригинальные, — заверила Дики.

Близнецы пожали ладошку Стиву — вид у того действительно был не особо счастливый — и направились к площадке под флагом, куда стекались поодиночке и группками, высаженные из родительских авто опытные старшеклассники и настороженные новобранцы шестого класса.

Учебный год в средних школах Анджел-Сити начинался 25-го августа. Младшим классом этой средней ступени проверенной, но несколько запутанной здешней системы образования, являлся как раз шестой — в него-то и были зачислены брат и сестра Кольты. Фамилию близнецы сейчас носили не совсем чужую, но еще не очень привычную. Но «легенда» уже стала частью их жизни, первую проверку учащиеся лазутчики прошли, сейчас паниковать не было причин. Но все равно отчего-то было волнительно.

— И как ты? — поинтересовался Рич, поправляя рюкзак.

— Нормально — пробурчала сестрица. — Но этих… местных, слишком много.

— Ничего, сейчас рассосутся по классам. Зато никакой особой торжественности. А то некоторые сильно страдали: «я парадности не люблю, у меня от нее спина чешется».