– Сим, я правда нормально.
– Ты себя в зеркало видела вообще? На тебя смотреть страшно, ты как привидение.
Качаю головой, распрямляюсь. С трудом, но получается сделать вид, что мне действительно не так плохо, как может показаться со стороны.
– Так, нет, я тебя не оставлю вот такую вот. Поехали в больницу.
– Сима! – повышаю голос. Терпеть не могу, когда навязывают помощь. – Пожалуйста, – прошу уже тише.
– Ладно, – подруга громко цокает языком. – Как знаешь. Если бахнешься в обморок тут, знай, я предупреждала!
– Спасибо, – бормочу, упираясь ладонью в стену.
– Пошли тогда хотя бы чай тебе крепкий сделаю.
– Давай, – улыбаюсь вымученно.
С каждым новым шагом живот скручивает в жесткий узел. Я словно проглотила тысячи металлических осколков, что один за другим впиваются в меня изнутри.
Пока Сима заваривает чай, отчаянно пытаюсь придумать, что делать дальше. Мысли о том, что со мной, – пугают. Приболеть – самое меньшее из зол сейчас, но что-то подсказывает мне, что я не больна.
Остальные три занятия веду, преимущественно стоя на одном месте. Просто веду счет, даю указания по технике, но сама никакого физического участия в танце не принимаю. Изучение новых связок переношу на следующий урок.
Освобождаюсь к пяти, и боль к этому моменту, кажется, тоже стихает. Ну либо я просто к ней привыкла и теперь не воспринимаю так остро.
Сима уехала еще пару часов назад. Заглянула ко мне, поинтересовалась, как я, и сказала звонить в любой момент, если станет хуже.
Я просто покивала. Не хочу ее беспокоить лишний раз и доставлять проблемы. Сама справлюсь. В конце концов, я уже давно не маленькая девочка.
Накручиваю шарф, край которого накидываю на голову вместо шапки. Погода сегодня разбушевалась, снег идет не переставая. Такими темпами у нас скоро сугробы образуются.
Спускаюсь по ступенькам с небольшим усилием просто потому, что каждое новое движение отдается болью внизу живота.
Поправляю сумку, висящую на плече, и слышу голос мужа за спиной.
– Ты на развод подала? – Лёша хватает меня под локоть и разворачивает к себе. Вздрагиваю, пульс заходится в таком бешеном темпе, что в глазах на секунду темнеет.
Я ведь реально поверила, что он больше не появится. Дурочка. Наивная дурочка.
Теряюсь на секунды. Киваю заторможенно. Рассматриваю Ершова и толком не вижу даже, все плывет и моргает.
Переступаю с ноги на ногу и чувствую, как Лёшины руки смыкаются на моей талии.
Моргаю, пытаясь разглядеть мужа сквозь упавшие на глаза сумерки, но почти безрезультатно.
– Алин, ты чего? Ты… Я тебя не трогал. И пальцем не трогал. Алин?
– М?
– Ты меня слышишь вообще?
Киваю. Ну или так мне только кажется.
– Давай в машину. Ты идти можешь? Алина!
Слышу знакомые нотки раздражения в его голосе, но сегодня к ним подмешан еще и… Страх?
– Да. Да. Нет. Постой, – бормочу что-то несвязное, а потом чувствую, что ноябрьский уличный холод сменяется теплым салоном авто. Лёшиным авто. Здесь пахнет елочным машинным ароматизатором, этот запах я ни с каким не спутаю, он никогда мне не нравился.