— Кладбище, кладбище или погост, или ещё какое захоронение, — с кривой усмешкой закивал головой Зак.
— За-зачем? — запнулся остроухий.
— Как зачем? Покойников поднимать. Или ты сразу хочешь узнать какого цвета у тебя кровь?
Молодой эльф похоже выпал из реальности от удивления. Он несколько минут просто стоял, переминаясь с ноги на ногу и хлопая глазами, а потом выдавил:
— Там, — указал он рукой, — в нескольких километрах, в роще.
— Эх, жаль, что в роще, — вздохнул Курт.
— Почему?
— Поднимать тяжело, — присоединилась я к общему веселью, поясняя для молодого остроухого, у которого сейчас, кажется, мир несколько изменился, — корни землю крепко держат, а бывает и в тела прорастают.
Мы отошли от шокированного эльфа, еле сдерживая смех. Он ещё немного постоял и побрел к палаткам. Смех смехом, но и правда не очень хорошо, когда кладбище среди деревьев. Но нас интересуют относительно свежие могилы, где тела ещё имеют плоть. Полностью скелетированные бесполезны. Нет, их можно поднять, удерживать кости магией, но такой костяк много не навоюет, а энергии заберет уйму. Так что легче подлатать разлагающуюся плоть, чем возиться со скелетами. Хотя может Курт что-нибудь соберёт из них.
— Ты будешь кого-нибудь создавать? — поинтересовалась у Орбуса.
Хоть тёмные маги и делились на боевых некромантов и тёмных целителей, но среди и тех и тех были ещё и узкие специалисты. Такие, как химерологи, создающие с помощью магии и заклинаний созданий из плоти и костей живых существ, некроманты, изучающие нежить и пути создания новых видов, различного рода учёные и теоретики, рассматривающие те или иные вопросы, касаемые тёмной магии. Если разобраться, то чисто боевиков и целителей немного.
— Посмотрим, что есть. Я больше по нежити. Но парочку костяных големов могу собрать.
— А палатки нам дадут? — подал голос подошедший Ривирас. — И пойду-ка я узнаю насчёт места для раненых. Пусть заранее подготовят.
— Ну, вот заодно и про наш ночлег спроси.
Мороф ушёл. А мы не стали дожидаться Патера и, уточнив у пожилого целителя не желает ли он прогуляться с нами, выдвинулись в сторону кладбища.
Я ещё ни разу не принимала участия в боевых действиях. Нам много преподавали тактику боя, засады и ловушки. Но чтобы в живую все это прочувствовать — ни разу. Почему то мне кажется, что это не одно и тоже, что охота или драка с нежитью. И это ощущение свернулось внутри живота напряжением и пока ещё небольшим страхом. Многим кажется, что тёмным магам боятся нечего, наша магия сильна, мы умеем ходить на Грань и возвращаться, залечивать даже сильные повреждения. Но, тем не менее, мы точно так же уязвимы, как и любой другой, и все мы боимся. Тот, кто теряет страх, теряет и разум. Его поступки и действия несут хаос и разрушения. Поэтому страх — это хорошо. Страх показывает, что ты жив и разумен, а мысли твои здравы. Конечно, страх страху рознь. Есть тот, что вызывает как раз таки противоположные действия, но такой панический ужас каждый из нас учится сдерживать и управлять своими эмоциями. Нужно всегда уметь отбросить в нужный момент все эмоции, иначе закончишь, как Арей Вуров.
Как и сказал эльф, через пару километров показались первые могильные камни. В Империи принято на могилу класть большой камень с высеченным символом богов — круг с выходящим за него крестом, где каждый луч креста оканчивается символом бога. Или хотя бы круг, поделенный на четыре сектора, если уж вырезать что-то более чёткое не удаётся. Я ощущала, что земля здесь намоленная, а вот тёмной магии тут не было. Скорее всего, исходя из реакции эльфа на некромантов и виденного храма, тут знают и умеют намаливать, а вот темную магию не практикуют. Хотя о чем это я? Эльфы не бывают темными магами. Почему-то ими могут быть только люди. К тому же это княжество было религиозной кастой, что собственно снимает вопрос о намоленности. Тут наверняка каждый второй способен это сделать.
Мы обошли все небольшое кладбище, видимо городок совсем крошечный, потому что свежих могилок насчиталось от силы штук двадцать, и это на вскидку года за три.
— Не густо, — разочарованно протянул Зак.
— А чего ты хотел? — спросила, осматривая совсем свежий могильный холм. — Сомневаюсь, что город на неспокойной границе будет большим.
— Ну ладно, пусть немного, но это лучше, чем ничего.
— Я пойду, посмотрю старые захоронения.
— А не будет ли скандала из-за потревоженного покоя усопших? — прищурился Хорн, примиряясь к выбранной могиле.
— С чего бы? — я даже оглянулась на него.
— Ну, так это ж эльфы, — неопределенно пожал он плечами, — вдруг у них более трепетное отношение к мертвым.
— Во-первых, мы верим в одних богов, а они изначально заповедовали, что неприкосновенна лишь душа, а тело без души всего лишь пустая оболочка, — я принялась рассуждать на эту тему, попутно вычерчивая ритуальным кинжалом плетение поднятия. Можно было бы создать его в голове, но так будет надежнее. Это тебе не чистая мертвецкая, а кладбище посреди деревьев. Искажения нам ни к чему. — Во-вторых, я читала, что сами эльфы к смерти равнодушны, впрочем, как и к большинству причин, вызывающих сильные эмоции. Умер, простились и на том все. Заметь, — я обвела рукой видимые надгробные камни, — нигде ни одного цветка.
— Хм, — Зак проследил за моим жестом, — и правда.
— Поэтому я думаю, что твоё волнение напрасно.
— Да мне, в общем то, все равно, просто мысль проскочила. Ладно, начали, — и Зак, не ставший чертить схему плетения, напитал замерцавшую в воздухе вязь заклинания и, протянув руку в приказном жесте, активировал призыв.
Я даже прервалась на миг, смотря, как работает более опытный коллега. Стоять Заку пришлось неподвижно минут десять, пока покойник раскопается самостоятельно. Земля здесь плотная, а, судя по виду, похоронен он был с год назад. Мёртвый эльф смотрел на нас пустыми глазницами, кое-где виднелись кости и личинки, поедающее изрядно воняющее мясо. Несло от него так, что захотелось убежать.