— Начну издалека, так будет понятней. Мы с Оривом родились в обычной деревне Южная Ость на юге Империи, в семье крестьян. Земля, на которой мы жили, принадлежала уделу барона Корвана. Старшего барона я не застала, но все деревенские знали, что его сын Натан Корван — маг, живет в столице, надел его интересует мало, поэтому все дела ведет управляющий.
По моим воспоминаниям жилось нам неплохо. Мой отец был кузнецом, и наша семья была зажиточной по меркам небольшой деревни. Когда мне было восемь, в кузне случился пожар. Что там произошло, я не знаю, но кузня сгорела, а с ней ужасно обгорел отец. Помню как его страшного с запахом гари и печеного мяса принесли в дом. Я так испугалась, что расплакалась, как только посмотрела на него. Отец прожил пару месяцев. Сейчас я понимаю, что даже эти пара месяцев для него были ужасны и даже будь рядом темный целитель помочь бы ему не смог. Но тогда никого не было. Когда он умер, мама словно умерла с ним. В этом мире ее держали только мы, если бы нас не было, думаю, она ушла бы за ним.
Следующие четыре года для нас стали очень тяжелыми. Хоть Орив и помогал отцу, но до настоящего кузнеца ему было далеко, так мог кое-что и не более. К тому же денег, чтобы поставить новую кузню не было ни у нас, ни у деревни, поэтому к брату приходили за мелочами типа гвоздей, а за серьезной работой ездили в другую деревню. Но мы худо-бедно держались.
А потом пришла серая лихорадка, в тот год она прошлась по землям Тереской Империи огромным серпом, собирая души для Ситара. Маги в городах то еле справлялись, что уж говорить про деревни. — Я сделала глоток, перед глазами стояло мамино накрытое тело. Почему-то память стерла ее лицо, оставив только общие черты и воспоминания о тепле рук и нежном голосе. Я очень часто пытаюсь его вспомнить, но оно словно ускользает, как размытая картинка. Помню какое-то ее действие или даже слова, которые она мне говорила, но четкого воспоминания лица нет. Впрочем, и с лицом отца то же самое, но тогда я была младше, могла не запомнить в силу возраста, я почти ничего о нем не помню. — Мама тоже слегла и быстро угасла, не было сил сопротивляться болезни, а может она не хотела. Так мы с братом остались одни в тринадцать и пятнадцать лет, ведь он старше меня всего на два года.
Как мы пережили ту зиму, я даже вспоминать не хочу! Всей деревне было тяжело, кто бы стал помогать сиротам, когда свои дети голодные. Весной Орив решил податься работать в замок Корван. Грамоте мы были обучены оба. Кузнецы, старосты и мельники в деревнях всегда грамотными были. Да и вообще в нашей деревне при храме всех богов детей обучали, кто хотел — тот ходил. В общем, его взяли на конюшню. Я напросилась с ним, страшно было одной в пустом доме. Для горничной маловата была, поэтому помогала на кухне за еду и проживание, а Ориву платили. Мы хотели скопить денег и уйти в город, когда ему семнадцать исполнится. Он хотел пойти в городскую стражу.
— Ты смотри, его мечта почти исполнилась, — пробурчал Торн. Я недовольно посмотрела на него. Мог и помолчать, мне и так нелегко.
— Года полтора мы жили нормально. Деньги копились. Еще через полгода экономка обещала перевести меня в горничные, и дело пошло бы еще быстрее. Слуги в замке были хорошими. Жалели нас, многие знали нашу историю, сами были из ближайших деревень. А потом все изменилось. В замок приехал молодой хозяин. Поначалу Натан Корван понравился всем: красивый, стройный, улыбчивый, очень обаятельный. И никто ничего не заподозрил. Подумаешь, хозяин решил вернуться в отчий дом из столицы. Того, что Натана изгнали из Совета магов и запечатали дар, не знал никто. И уж тем более не знали, за что его наказали. Мне Натан очень понравился, чего говорить в пятнадцать для девочек любой симпатичный обходительный молодой человек может стать объектом влюбленности, — криво улыбнулась и залпом допила настойку. Торн молча вынул стакан из моих пальцев и встал, чтобы налить еще, не спрашивая моего желания. — Я, конечно, никому не говорила об этом и никак не показывала. Понимала где он, а где я. Сказки всегда остаются сказками.
В скорее стали замечать, что слуги в доме начали меняться. Без веских причин сменили экономку на старого нелюдимого мужика, а потом и всех старших слуг на очень странных людей. Все они были молчаливы, мрачны и следили за всеми как ищейки. Дом погружался в пугающую тишину. Молодой хозяин по нескольку дней не выходил из своей лаборатории. А когда выходил, уходил в запой и тогда все прятались, потому что вино открывало в нем совсем другие черты. Хотя они были в нем всегда, просто Натан пьяным терял контроль над ними. Когда однажды он запорол насмерть молоденькую служанку, началось повальное бегство прислуги. Никто уже не просил расчет, люди просто разбегались по родным домам. Господского произвола на территории Тереской Империи не было уже больше двухсот лет, но как оказалось у власти не такие длинные руки и о том, что происходит в южном баронстве, узнали далеко не сразу. Совсем не сразу…
— Убежавших начали отлавливать, — со вздохом продолжила я, — и возвращать, наградив плетьми и пообещав, что в следующий раз им некуда будет возвращаться. Те люди, которых нанял молодой барон, скорее всего, были наемниками, им хорошо платили за молчание. Мы с Оривом хотели сразу бежать в город, тех денег, что скопилось должно было хватить на первое время, мы просто не успели. Натан больше не скрывался, стало понятно, что его разум болен, что он безумен. И все боялись того, что происходит за дверьми лаборатории. Я видела, как оттуда выносили несколько тел. Корван платил семьям погибших откупные, весьма щедрые. Орив поросился в лакеи, чтобы быть ближе ко мне. Мы очень боялись друг за друга и надеялись, что скоро появятся люди императора, что не может же быть, чтобы никто не знал о том, что происходит в замке?! Но то ли люди молчали, то ли наемники ловили не только прислугу, но и желающих подать жалобу, но даже через полгода никто не приехал. А потом Натану на глаза попалась я.
После очередного эксперимента в лаборатории он пару дней напивался в большой столовой. Обычно его обслуживали лакеи. Оставшаяся прислуга старалась в такие моменты прятать горничных, барону могло взбрести в голову все что угодно. Так получилось, что я не успела спрятаться, когда он выходил. А потом Натану показалось забавным поиграть с молоденькой девушкой. Мне полагалось во всем ему подыгрывать. Он устроил «ухаживания»! Я должна была притворяться влюбленной дурочкой, а он благородным ухажером. Орива заперли в темнице, он пытался помешать. Этот спектакль продолжался неделю. Натан всю неделю пил, но не трогал меня. А потом велел провести обряд.
— Какой обряд? — Вестар смотрел на меня очень пристально, его лицо было непроницаемым, как и положено опытному следователю, но я чувствовала, что он зол.
— Брачный конечно, — снова криво улыбнулась.
— Но у тебя нет метки!
— Сначала отказалась и я, и служитель при храме, — на вопрос Вестара не ответила, позже он сам поймет. — По закону вступить в брак в пятнадцать я могла, но он же не слепой, видел, что происходит. Потом ко мне привели Орива и сломали при мне ему ногу и пригрозили, что если не соглашусь, то до утра он не доживет. Конечно, я согласилась. Верила Натану. Что он в живых брата не оставит.
— Он ведь мог и после твоего согласия его убить, — Торн не смотрел на меня, только крепко сжимал бокал, казалось еще чуть-чуть и он лопнет в его руке.
— Мог. А что мне еще оставалось? Тогда никто не понимал, чего вообще хочет Натан Корван. Служитель сопротивлялся и после моего согласия. Потом все же провел обряд, но больше его никто не видел. Думаю, его убили сразу после. Я вообще не понимаю, зачем Натану понадобился этот балаган со свадьбой? Ведь он мог просто забрать меня в лабораторию, и никто бы ничего не сделал! Как бы там ни было, но после свадьбы начался настоящий кошмар. Я не буду говорить, что со мной делал Корван, думаю, и так догадываетесь. Скажу, что он искал способ вернуть себе магию.
— В смысле? После запечатывания магию вернуть невозможно, резерв навсегда отрезан от управления, энергетические каналы разрушены! За всю историю еще никому это не удавалось, — конечно Вестар, как маг, знал все о лишении.
— А еще Натан изучал феномен темных магов. Так изучал, что ему Совет запечатал дар. Догадываетесь как?
— Эксперименты на людях.
— Ага. И они продолжились, пусть у самого Натана магии не было. Он кстати был целителем, поэтому анатомию знал хорошо, — во мне проснулась злость, и говорить я стала с изрядной долей сарказма. — Среди наемников был маг-недоучка, но Натан смог его обучить целительским плетениям, чтобы хватало не дать умереть двум людям. Да, Орива Натан тоже не оставил. Так что нам с братом доставалось поровну.
Я постаралась взять себя в руки, нужно закончить рассказ бесстрастно. Нельзя давать волю эмоциям. Одного срыва за вечер достаточно!
— Скажи мне, Вестар, ты знаешь, как загорается темная искра дара в человеке?
— Насколько я знаю, точно этого никто не знает, — ответил мне не маг, а Дарий. — Считается, что в отличие от классического дара, темный проявляется гораздо позже, обычно ближе к двадцати или в подростковом возрасте и раз проявившись, угаснуть не может, опять же в отличие от классического. Поэтому всех новых темных ищут и обучают. Бесконтрольный темный дар опасен как для носителя, так и для окружающих. Запечатывание темного дара практически невозможно, потому что тесно связано с разумом, есть вероятность потерять рассудок. Темных часто проверяют на вменяемость.
— Верно, лорд Торн, но не все! То, что я скажу, знает каждый темный и Темная ложа, и ее решением было ограничить доступ к этим знаниям всем. Темная искра рождается в человеке в момент наивысшего напряжения — боли, страха, смерти. Не все ее получают, кто-то просто умирает или выживает, а кто-то возвращается темным магом. Потому наша магия идет изнутри. Мы не можем оперировать энергией из вне, как обычные маги. Наша магия рождается в нашей душе и черпается из-за Грани. Некромантия — магия смерти. Мы маги смерти, те кто вплотную стоял у Грани, а некоторые за нее шагнули и вернулись. Есть легенда, что Ситар бог смерти сам дает каждому темному искру у Грани, и дает ее только тому, кто с ней совладает.
— Твоя метка, — догадался Вестар.
— Да, я умерла и вернулась. Орив в этот момент просто переродился, он все видел. Натан добился своего. Его эксперимент сработал сразу дважды! Все это время Корван пытался понять принцип зарождения темной искры. Он пытался через боль и моральные страдания подвести человека к Грани так, чтобы спровоцировать рождение дара. Конечно, в легенды о богах он не верил. Я бога не видела тоже. Но у него получилось! Получилось создать темного маг, даже двоих. Но вот незадача, во время перерождения иногда случается спонтанный выброс темной магии. Особенно если перерождение не естественное, когда искра разгорается постепенно, со временем, по мере восстановления организма после потрясения. Темные маги становятся активны не сразу, сила просыпается со временем. Но эксперимент Натана сделал нас магами сразу. Сдвоенный выброс темной магии развалил пол замка. Мы с Оривом так ненавидели Корвана, что я даже смогла вернуться из-за Грани с кинжалом в груди, я его даже вытащила сама, а рана мгновенно затянулась. Когда мы очнулись, на развалинах замка не было никого. Деревенские наконец смогли вызвать власти. Прибывшие маги сразу определили в нас темных, и мы попали в академию. Что было дальше не так важно. Наше происхождение засекретили. Тело Натана не нашли, но предположили, что из-за силы выброса энергии от него могло вообще ничего не остаться. И мы успокоились. До недавнего времени.
— Ты думаешь, он жив? — Торн поставил бокал на стол и откинулся в кресле.
— Надеюсь, что нет. Возможно, живы его последователи или еще кто-то кто был в курсе его исследований. Но надежда небольшая, потому что все эти послания от мертвецов очень похожи на Натана, и все они адресованы мне.
— Почему все-таки ты думаешь, что Корван жив? — Вестар пристально смотрел на меня. — Ты сама только что сказала, что ваше происхождение засекретили, но какой-то круг лиц о нем знал. А все, что знает больше двух человек, может узнать и еще кто-то.
— Последнее тело. Именно оно связало все воедино. Я, наконец, поняла, почему мне все эти странные убийства что-то напоминали. Все эти пытки и подпитывание и подлечивание магией. Он повторяет эксперимент! И последнее тело тому подтверждение. Этот человек стал темным, но видимо сил не осталось или еще что-то случилось, но искра, загоревшись, угасла. Мы хорошо друг друга чувствуем, темные, сила Грани легко нами распознается. Так вот он стал темным совсем недавно и буквально на краткий миг. А потом что-то случилось, и он умер. Возможно, Натан добивается чего-то еще! Я просто обязана доложить Темной ложе и предоставить все тела для подробного изучения. Здесь речь идет уже не о местном происшествии, это дело государственной важности, если не мировой. Натан Корван очень опасен. И если он нашел себе покровителей и единомышленников, то это может обернуться катастрофой.