— Там-м-м!
Замер — и ударил снова:
— Та-там!
А потом громко крикнул:
— ЭЙ! — и погнал вокруг костра, наращивая темп и отбивая себе ритм мощными ударами. — Эй-я! Эй!
Кажется, я уже не раз восхищался тем, как танцует Хурджин. Он, черт побери, танцевал дьявольски классно! Такая гора мышц, с такой зверской рожей — и такая пластика, такая экспрессия! Да на всяких лабудовых шоу типа «Вы в танцах» он точно взял бы самое первое место! Это было охренительно искренне и охренительно красиво! Огромный тролль в отсветах от костра, под ветвями вековых деревьев встречал восходящее солнце…
Мы втроем замерли у входа в юрту и молча наблюдали за развернувшимся перед нами действом.
— А-хм! — проговорил кто-то басовитым тоном. — Я чего сказать-то хотел, внучки… Чего вас всех тут собрал-то? А! Ох, память, память… Одеваетесь-то вы все как обсосы, эх, молодежь! Да и музыка у вас — говно, не то что в мое время… Хурджин, внучок! Что за говно ты там отбиваешь? Это разве ж ритм? Говно, говорю, а не ритм!
— Деда! — огромный олог остановился как вкопанный, и даже руки с колотушкой и бубном отпустил.
— Что — деда? — старый, огромный, тощий и сутулый тролль с белой длинной бородой и впечатляющими клыками вышел из-под тени дерева и уселся у костра. — Я давно вам хотел сказать: вы всё делаете неправильно!
— Деда-а-а!
— Что за молодежь пошла? Старших не уважают… Сплошные наркоманы, проститутки и… А-хм! Какие-то придурки!
Оставалось надеяться, что мы все относимся к последней категории. Хотя насчет Кузи полной уверенности быть не могло.
— Деда, ты за этим нас заставил переться сюда? Чтобы сообщить что я и мои друзья — придурки? Так-то это как-то не это! — я видел, как градус злости в Хурджине повышается со страшной силой. — Это, однако, как-то совсем не того!
— А! Хм! Действительно… — старый тролль почесал бороду. — Я хотел сказать, что весной будет большая война. В стороне никто не останется. Страшная война, говорю! А потом вы все умрёте.
И исчез.
Мы стояли у костра и смотрели друг на друга как полные идиоты.
— Ну охренеть теперь, — сказал Хурджин.
И я был с ним полностью согласен!
Евгений Капба
Великий и Ужасный-5
Глава 1
Спуск
Трос гудел, жумар, карабины и прочая металлическая хренотень со сложными альпинистскими названиями поскрипывала и позвякивала, я болтался в темном зеве пещеры, как говно в проруби, время от времени поглядывая наверх. Честно говоря, уже можно было начинать беспокоиться: пацаны сверху капитально тупили. Подошвы ботинок упирались в поросшую мхом сырую стену пещеры, башка под каской с фонариком чесалась, пальцы ощущали холод камня, цепляясь за скальные выступы, а еще — хотелось жрать.
Пока добирались к Вороньему Прорыву на внедорожниках, пока разбирались со снаряжением — перекусить не успели, так что я мечтал уже спуститься на дно двухсотпятидесятиметрового природного колодца и сунуть руку в мешок с припасами. Главный принцип туризма какой? Правильно: взять побольше, унести подальше и все это там сожрать! Даже если туризм экстремально-хтонический. Но до конца спуска было еще капец как долго. Я преодолел не больше одной пятой пути в бездну.
— Эй, там, наверху! — заорал я. — Уснули, что ли? Евгеньич, ёлки! Чего застряли⁈
Ответом мне была тишина. И обрезанный конец веревки, который, грациозно извиваясь, спланировал сверху. И связка гранат, прилетевшая прямо мне на башку!
— Данц! — ударились гранаты об каску, отскочили и улетели вниз.
— Сука… — горестно вздохнул я и вжался в стену.
Внизу грохнуло, послышался шум падающих камней, стены пещеры дрогнули. Ну, что за гадство! И кой хрен мне теперь делать? Решение пришло моментально: я почувствовал, как качнулась под ногой каменная глыба, и заорал:
— А-А-А-А-А! — и усилием обеих нижних конечностей вырвал ее из стены и столкнул вниз, в бездонную тьму.
Ляпнуло и ухнуло, поднялось облако пыли. Может, подумают, что я помер? Вжавшись в стену, я пытался руками и ногами по очереди нащупать какой-нибудь из колышков, оставленных для крепления страховки другими, более адекватными и умелыми спелеологами.