В воздухе ощутимо запахло незнакомой магией. Не знаю я, что это за запах такой, и как его определить, и когда мой урукский нос навострился его распознавать — но он отличался от того озонового привкуса, что появлялся во время срабатывания телепорта. Что-то в нем было имбирное, что ли?
А потом из-под земли вырвались толстенные корни и полезли в траки, и оплели их, заставив машину остановиться.
С другими броневиками, похоже, происходило то же самое, но они знали, что делать: заревело пламя огнеметов, устраивая настоящий «френдли файер». Языки огня облизывали броню и гусеницы, испепеляя атакующие из-под земли растительные щупальца. Им в момент стало не до меня, так что я сумел быстро-быстро отползти подальше, к берегу, туда, где качалась на волнах сиротливая двухсотлитровая бочка.
На поле боя ситуация же продолжала развиваться стремительно: от лесной опушки к броневикам дымными полосами устремились росчерки то ли управляемых ракет, то ли противотанковых реактивных гранат: эльфы умели не только в магию! Две из четырех машин заполыхали сразу же, остальные — закружились, затанцевали, разбрасывая во все стороны дымовые шашки, укутывая опушку и берег плотной завесой.
На что они рассчитывали? Эвакуировать своих? Идиоты… Нет, попытка была. Из люков горящей техники полезли фигуры в комбезах и шлемах, целые броневики подкатились поближе, открывая аппарели… Дым явно был не простой, ас какой-то примесью алхимии, поскольку эльфы больше не стреляли и не использовлаи магию: скорее всего, сбивались настройки не только у электроники, но и у заклятий. По крайней мере, так я себе это объяснил, когда мчался с бердышом наперевес в вонючий туман. Мне-то плевать было и на магию, и на электротехнические сложности. Сила есть — ума не надо! Плохо видно? Будем ориентироваться на слух, нюх и осязание!
Четверых из подбитой техники, я зарубил в первые полминуты, потом — отбросил бердыш и кинулся к полуоткрытой аппарели одного из броневиков-эвакуаторов и вломился внутрь с кулаками, избивая ошеломленных танкистов… Бронетранспортерщиков? Броневичников? В общем, я разбивал им шлемы и бошки о переборки и стены, ломал руки и ноги и вообще — вел себя по-варварски. Почему? Потому, что увидел герб Ермоловых. Это определенно были враги!
Честно говоря — увлекся, потому что когда вылез из десантного отсека — то едва не прозевал эльфийский отряд!
— …Алле лье телла синоме… — обрывок фразы на певучем языке заставил меня мигом засунуться обратно в салон в неловкой попытке отложить встречу с воинами-лаэгрим. Но тщетно. В люк заглянул сначала ствол снайперской винтовки а потом — голова в шлеме, напоминавшем лисью морду. — Эд и еар ар эленеа! Ирчи!
— Лле лаквениниэн? Ирчи, йа? — второй голос выражал напополам удивление и презрение.
— Спокойно, ребята, я не враг вам! — мне показалось, что пускать ситуацию на самотек нельзя. — Так уж вышло, что я проплывал мимо и увидел, как ермоловские уроды жгут поселок. А у меня Ермоловы в печенках, если честно. Их методы — полное говно, жечь лю… Эльфов! Да кого угодно — под белым флагом, не представляющих угрозы — это низость!
— Урук? О, Элберет Гилтониэль! Это урук с топором сделал половину нашей работы? Откуда тут вообще черный урук? — они явно были билингвы и легко переключились на русский язык. — Квеннар, мы не можем…
— Конечно, не можем! Орк, выходи медленно и держи руки так, чтобы мы их видели! Лаэгрим, тира тен ласхве, ела сен! — послышались легкие шаги и едва слышный шорох снаряжения. Не будь я уруком — ни черта бы не услышал. А так стало понятно — рассредотачиваются.
— Вы, ребята, там поспокойнее, — я потихоньку подбирался к аппарели. — Стрелять не начните, главное. Мне из себя разрывные пули выколупывать вообще не улыбается. А я ведь ваш союзник, между прочим! Ну, если не ваш конкретно — то Росомах точно.
— Росомахи наняли уруков? — удивился тот, котрого назвал Квеннаром. — Неожиданно… Но возможно. Повторюсь — выходи осторожно, и не делай резких движений. Здесь хватит хороших стрелков, чтобы прострелить тебе каждую конечность в трех местах…
— … и не хватит, чтобы не допустить сожжения целого городка… — пробормотал себе под нос я, выбираясь на свет Божий.
Однако! Воины в лисьих шлемах действительно взяли ситуацию под контроль: у них было еще три пленных, не считая меня, и теперь эльфы споро собирали трофеи с броневиков. Дым рассеялся, и мне стало очевидно: одной из ермоловских машин удалось отступить.
— Мы наденем тебе на голову мешок, орк, — сказал Квеннар. Из-за шлема я отличал его только по голосу. — Не пытайся его снять, или придется связать тебе руки, а мне очень не хочется этого делать. Пойдем к форпосту, ты не должен иметь возможности выдать его месторасположение.
— Хрен с вами, надевайте — и пошли, — махнул рукой я. — Только заберите мой бердыш, он дорог мне как память.
Глава 8
Лаэгрим
Честно говоря, я думал в меня будут тыкать пальцами и привязывать к двум березкам, чтобы разорвать на двух маленьких Бабайчиков. Хрен бы у них получилось, конечно, я бы сам разорвал этих березок, но в целом — лесные сибирские эльфы вели себя довольно корректно.
В конце концов, я нормально так приложил ермоловских, это кое-что да значило. ПТУРы — ПТУРами, но два, а то и три броневика размотал именно я! Но медальку мне никто на грудь вешать не собирался. Даже кофе не предложили, но это хрен с ним — главное, пристрелить пока не пытаются. После длительного похода по хвойному лесу, мы долго-долго поднимались по винтовой лестнице, а потом сняли с головы мешок и сказали:
— Сиди тут, орк. Ничего не ломай, никуда не выходи. Отнесись к этому доброму совету со всем старанием.
Ну я и сел. Я бы и так сел — на жопу, если бы даже и не сказали. Не знаю, может кто-то привык обнаруживать себя на стометровой высоты дереве такого охренительного диаметра, что и десять таких типов как я не смогли бы его обнять! Это был кедр — определенно, но что за кедр! Черт меня дери, будь я Львом Толстым, я бы тут минут сорок распинался в эпитетах и метафорах, но Лев Толстой по национальности был занудой, а я — черным уруком, так что характеристика этого царского дерева с огроменной кроной и целым поселком из домиков на ветвях была очень короткой:
— Хренассе! — а чего еще можно было ожидать от орка?
Исполинский кедровый лес раскинулся просторно, масштабно! Я отсюда видел, что эти аналоги средиземских (или авалонских?) мэллорнов занимали делянку не меньше десяти квадратных километров, и располагались на склоне живописного горного хребта. Скорее всего — Баргузинский! Или — Ород-Рав, если по-эльфийски. Весь этот горный кряж, растянувшийся на 280 километров вдоль восточного берега Байкала с севера на юг и был анклавом лаэгрим. Разделенная на лоскуты клановых владений, вторая по величине и населению после Авалона самоуправляемая территория компактного расселения эльфов на Тверди. Третьим был Йеллоустоун — точнее, Мален-Сар, если по-эльфийски. И сейчас, похоже, я находился в одном из их мест силы: магия текла по стволам великанских кедров, я чуял ее, стоило только закрыть глаза и сосредоточиться. А это значило, что горе и смерть ждали бы любого врага, если бы он осмелился добраться до сердца леса…
Потому и не добирался этот враг. Потому и атаковал поселения на отшибе и дальние блокпосты: у Ермоловых были сильнейшие темные маги, они явно были в курсе скрытой в лесной чащобе магической мощи. Лаэгрим никак не старались ее экранировать или скрыть — природная сила хлестала во все стороны, фонила из грандиозных кедровых стволов и ветвей.
Интересно, а на кой хрен мне надевали мешок на голову, если я отсюда прекрасно засек все ориентиры? Извилистая речка, горные пики, да и сам волшебный лес — мимо такого не промахнешься. Может у них тут минные поля, или типа того? Скорее — не банальные мины, а всякие ужасы типа тех корней, что вцепились на побережье в огнеметный броневик. В общем-то мне было это до сраки, я использовать знание о месторасположении форпоста (или цитадели?) эльфийского клана никаким негативным образом не собирался. Мне нужно было попасть к Ронья-Росомахам, а я сейчас прозябал у Роска-Лис! Это бесило, но, по крайней мере, я находился внутри эльфийского анклава, и ни разу не мертвый! Это радовало и настораживало одновременно.
Чтобы убить время я снял со спины рюкзак и принялся в нем копаться, проверяя пожитки. Эльфы ничего не тронули, хотя и явно там покопались. Это было очевидно: у меня барахло лежало абы-как, а тут — сложенно аккуратно, эргономично. Чертовы эстеты! Конечно, ящичек с приблудами для татау их заинтересовал, но хрена с два любопытные лаэгрим смогли его открыть. И нож был на месте: большой, черный, красивый, с зазубринами на обухе. Как у Джона Рэмбо! Они оставили уруку нож? Удивительно! Или настолько сильно верили в свою неуязвимость в этом месте?
Я спрятал клинок в рюкзак, достал канистру с водой и мешок с сухарями, раскрыл настежь изящные ставни окна, уселся на подоконнике, свесив ноги вниз, и стал перекусывать, добрым словом поминая бабулю с того берега Байкала. Ржаные сухарики, да с тмином, да заботливо присыпанные солькой так и хрустели на зубах. Честно слово — наркотики, невозможно остановиться! Почти как семечки. Я сам не заметил полмешка умял, и намеревался сожрать все припасы полностью, но вдруг орочьи уши различили едва слышный скрип ступенек. Кто-то крался по винтовой лестнице!
Почему крался? Потому что те воины, что привели меня сюда, ходили куда более уверенно. Ноги ставили аккуратно, да. Но не стеснялись обозначать себя, по крайней мере тут, на своих корневых землях. Чего хотел этот таинственный крадущийся тигр? Разнюхать, украсть, убить?