Гоблины вели нас по вонючим переходам и галереям Большой Клоаки. Страшно подумать, какие дела они тут проворачивали, если Хурджин натуральным образом тащил на себе два огромных танковых генератора! Эти мелкие носатые проходимцы, оказывается, плевать хотели на законы, и под видом мародерки из Хтони воровали чермет и детали по всему городу, раскручивая на запчасти вполне себе целые механизмы — от легковых электрокаров до военной техники с полицейской базы и старых складов.
«Чурилы» — легкие танки — даром что устаревшие, использовались для стабилизации обстановки во время первого прорыва Хтони, получили значительные повреждения и гнили в ангарах, поскольку на смену им пришли более новые и мощные «Добрыни», коих по штату на границе с прорывом полагалось держать не менее взвода. Пригодились! Сначала — против носферату, потом — против «мясных големов». Обо всем этом возбужденно рассказывал Кузя, возбужденно подпрыгивая:
— Их там две штуки раздолбали в хлам, ваще-то! Их тоже оттащат в ангары, а мы ка-а-ак всё оттуда спи… Спи…
Я ухватил его за нос:
— Девушки кругом!
— Зби боя радоздь узди! — прогундосил гоблин. — Одбузди доз!
Я отпустил. По пути к компьютерному клубу мы зачистили говённые туннели от хтонических тварей: тут попадались в основном гигантские сколопендры, одна гидра — скользкая ящероподобная хрень о пяти головах, которые и не думали отрастать, и зомби — видимо, из тех, кто погиб в последние пару суток. Наш авангард — сотня бойцов, в основном, привычные к подземельям и полумраку снага и гномы, двигались именно под землей. Оклемавшийся Евгеньич вел три десятка своих людей по верху, для разведки. К ним присоединилась и Эсси.
Честно говоря я чувствовал что-то вроде ревности по этому поводу: Редада Баракаев был мужик хоть куда, весь брутальный и красивый, и капучино они одинаковое пили, с корицей… Ну и понять я не мог — что собирается делать эльфийка без штуцера? Ничего из «подручных средств» она себе не подобрала, а лук — легендарное оружие лесного народа — даже если она смастерила или раздобыла бы его себе, также находился под запретом для использования против кого бы то ни было кроме монстров. Конечно, и мой кард, и другие смертоносные железяки — клинковые и огнестрельные — у нашей банды имелись, но доставать их воспрещалось под угрозой немедленной смерти.
Вступать в бой с опричниками? Нет, спасибо, есть более изящные способы суицида. Господин ротмистр и его отряд сейчас были где-то в тысяче метров над нами, в конвертоплане — барражировали над Хтонью, во все глаза десятков камер и дронов наблюдая за нашими действиями и ожидая малейшего повода чтобы вмешаться и изничтожить разом и хтоническую вольницу, и сектантов-киборгов. И мы, и они доказали свою полезность в схватке с упырями и тварями, но эта полезность балансировала на самой границе с тем, что в народе называют «занозой в заднице». Заноза может быть полезной, но бесит жутко!
А потому — мы собирались вломить киборгам больно, но аккуратно. И моя уверенность в том, что всё получиться базировалась на очень мощном фундаменте. Просто, один сопливый носатый гоблин пошевелил волосатыми ушами сказал:
— Ваще-то там половина железячников в стендах болтается. Упыри их крепко отмудохали.
Нас тоже крепко отмудохали, но наша сила была не в железячках, проводах и электронике — как у Формации. И не в щупальцах, клыках и когтях — как у Зоотериков… И даже не в чертовски тренированных бойцах и мастерском умении превращать всё что угодно в оружие — как Скоморохи. По большому счету наша сила заключалась в охренительной вере в то, что объединившись мы можем подвалить трындюлей кому угодно, а потом пойти попить кофе — и подвалить трындюлей кому-то еще. А татау там, или не татау… Это всё были производные этой самой силы.
В этом и заключалась самая главная разница между Ордой и любой другой группировкой в Сан-Себастьяне.
Появление упырей стало неприятным сюрпризом для всех. У Сандера было время поразмыслить над этим, зависая на стенде и наблюдая за тем, как бездушный манипулятор повинуясь алгоритму меняет один элемент аугментации за другим. Жаль, органические части так просто поменять было нельзя. Доктор обещал, что вместо разорванной почки ему скоро подыщут новую, но киборг с большим удовольствием поставил бы вместо нее гораздо более совершенную систему фильтрации крови от Cybercraft, Asano или Grigarovich. Он бы отдал предпочтение первым двум, конечно. В Формации было принято пользовать импортную технику и сквозь зубы цыкать на отечественных производителей. Так уж повелось в Государстве Российском — жертвовать комфортом и стилем в пользу функциональности и простоте эксплуатации… Одни хромированные киборги-полицейские чего стоят, фу!
С внутренним холодком Сандер думал о том, что случилось бы с филиалом, если бы они не решили зайти на Маяк и не собрали бы все силы в кулак. Да, и сейчас после столкновения с носферату и хайдуками из строя выведено было более половины бойцов, и это расширение Хтони явно сыграло против их планов… Но что, если бы Формация в момент балканского десанта оставалась рассредоточенной по множеству клубов и секций, игровых залов и сервисных центров? Какие потери были бы тогда, без накопленной здесь, на границе Маяка ремонтной базы, техники, расходников и запчастей?
Сандер мысленно усмехнулся: этим шутам гороховым, обколотым акробатам-трюкачам Скоморохам, и чертовым извращенцам Зоотерикам тоже пришлось несладко! И у них не будет возможности так быстро восстановить свою боеспособность! Технический прогресс — вот истинное волшебство и истинное могущество, а жалкие суеверия и примитивные практики канут в лету, как и их адепты! Еще какие-то шесть часов на стенде — и он сможет повести своих воинов на штурм! Сначала они разделаются с чертовыми зоофилами, потом — выжгут гнездо наркоманских клоунов, а потом… Потом…
Лидер Сан-Себастьянской Формации прислушался — ему показалось, что из-под земли раздается потустороеннее пение, как будто адский хорал из десятков грубых голосов напевает некие сатанинские гимны.
Потом раздался страшный треск и грохот, и пол в подвале здания, где размещалась передовая база Формации под вывеской клуба любителей ретро-игр провалился. Из огромной дыры полезли какие-то страшные рожи с дрекольем, арматурой, топорами, дубинами в руках. На рожах этих белым пятном виднелся до дрожи знакомый символ — растопыренная пятерня!
Последним, что услышал Сандер перед смертью, был хриплый вой из глотки какого-то лысого и бородатого гнома с совершенно безумными глазами:
Несколькими ударами в такт страшной песни этот ненормальный кхазад здоровенной кувалдой безбожно испортил высокотехнологичный манипулятор, погнул раму стенда, раздербанил управляющий компьютер, а потом, размахнувшись, врезал киборгу в самую рожу. Раздался мясной хруст, и земное существование молодого-перспективного, креативного и прогрессивного Сандера Балоха закончилось.
— Из твоей башки я сделаю чашу и подарю ее Бабаю! Очень у тебя башка блестящая! — удовлетворенно хмыкнул этот никому неизвестный ордынский труженик ножа и топора, и ножовкой по металлу принялся отделять голову главного Сан-Себастьянского киборга от тела.
Аугметированный позвоночник мерзко скрипел, неохотно поддаваясь тупым зубьям пилы, искрил и и брызгал машинным маслом.
Глава 13
Великая тайна Зоотерики
— Ять! Сука! Откуда? — киборг из недобитков вертел головой во все стороны.
Что-то вроде очков-авиаторов, вживленных в его лицо там, где у приличных людей располагались глаза, подтекало и искрило одним стеклом, по котрому разбегались паутинки трещин. Этот был лишним: по приблизительным прикидкам мы прикончили шестьдесят девять железячников, в живых оставили кое-кого из инвалидов на стендах, всего восемь человек. Так что еще трое, которые пытались на своих двоих выбраться из Хтони, нам были не нужны. О нашей победе и безжалостности расскажут и те недовосстановленные несчастные.
Мы разделились, и загнали их как охотничьи псы загоняют кабана. И этот секач достался мне.
Кидаться с ломом наперевес на типа с двумя цепными пилами вместо рук мне не очень-то хотелось. Это как в том анекдоте: «— Я медведя поймал! — Так веди сюда! — Не идет. — Так сам иди! — Да он меня не пускает!» Так совпало: я догнал беглеца, а спустя секунду за моей спиной обрушилась стена здания, преградив пути для маневра и отступления. Киборг был большой и опасный, а я — потрепанный и уставший. Всяко могло случиться. И пилы эти окровавленные, с прилипшими волосинами, мне ни разу не нравились. Похрюкивают так мерзко, бр-р-р-р. Он успел меня заметить, и обернулся, чтобы распилить на несколько небольших бабайчиков, но… Мне не пришлось играть в берсерка и дубасить его ломом. Ему в очко прилетела гайка.
Ну, в очки. В половинку очков. Как называется половинка очков? Очко же, верно? Или очко — это про игральные карты и баскетбольное кольцо? Или про другое кольцо?
— Дзанг! — вторая гайка прилетела из-за парапета крыши, с нечеловеческой меткостью и внушительной силой.
— А-а-а-а! Я убью тебя, остроухая тварь! — заорал киборг и воздел руки-пилы в небо.