— Но… — девчата переглянулись. — Ну, ладно.
Я натянул на себя свежую черную футболку, пощупал зачем-то лицо руками, ощущая липкую кровь вперемешку с меловой побелкой, провел языком по удивительно целым зубам и деснам — после такой мясорубки-то… А потом встал и пошел на улицу.
Проспект, освещенный неровным светом электрических фонарей и месивом голограмм, уходил в ночную тьму. Где-то выли собаки, пахло табаком, мокрым асфальтом, отбросами и жареным мясом. Я шагал по тротуару, сунув руки в карманы джинсов. Ни одной мысли в голове не было — бой и всё, что произошло вокруг него, вымотали меня полностью. Я остановился у мутного окна в цокольный этаж одного из полуразрушенных зданий и прислушался: кто-то пел! Какая-то мамаша пела колыбельную своему ребенку… Детям?
Зачем-то заглянул в окошко. Там, в небольшой обдрипанной комнатушке, страшная, как смертный грех, женщина-снага качала подвешенную к потолку колыбельку, в которой ворочались сразу трое зеленокожих клыкастых малышей грудничкового возраста. Полусонная орчанка клевала носом и пела:
Я хрюкнул, давясь смехом, и побежал прочь, быстро-быстро, но стараясь сильно не топать, чтобы не разбудить маленьких будущих ордынцев. Спустя шагов сто я остановился, прислонился к стене и заржал в голос, выпуская напряжение на свободу. Хотел войти в легенды? Сбылись мечты народные!
— Чего ржешь? — раздался над головой грубый мужской голос, смутно знакомый. — Ночь на дворе. Люди спят!
— А?
— Говна! Это что, опять ты, образина? Опять полуношничаешь? Щас пальну дуплетом, будешь знать!
— Да не надо — дуплетом! Иду я, иду, на работу тороплюсь. Доброй ночи, сладких снов. Прощения прошу.
— В «Орде», что ли, работаешь? Одни беды от вашей «Орды», шум и великий понос! У-у-у, натравлю я на вас муниципалитет… — похоже, по привычке начал ворчать знакомый голос.
— Окно закрой, дует! — послышалось откуда-то изнутри квартиры.
— Марта, ну какое дует, жара страшная!
Я только усмехнулся и широкими шагами двинул вперед, к такому знакомому и родному крыльцу из дикого камня, над которым теплым желтым светом горела вывеска, состоящая из одного емкого и громкого слова— «ORDA».
Евгений Капба
Великий и Ужасный 2
Глава 1
Эльфийский доктор
Он был настоящим красавчиком, этот доктор Финардил Хьянда. Стопроцентный авалонский эльдар, черт знает как оказавшийся в нашей жопе мира! Высокий, не ниже меня, пропорционально, атлетический сложенный и грациозный как профессиональный танцор. Его светлые, переливающиеся мягким светом волосы ниспадали ниже плеч, нечеловечески симметричное лицо, чистая бледная кожа, четкие скулы, идеальный греческий нос, ярко-зеленые глаза — всё это производило впечатление стопроцентного аристократа и вообще — высшего существа… Понятно, почему от эльфов тут все так тащились. А мне хотелось дать ему в рожу. Похожее иррациональное желание периодически преследовало меня, например, когда я в прошлой жизни видел чужие «Феррари» или «Харлей Дэвидсоны». Мол «слишком хорош для окружающего дерьма, так не доставайся же ты никому». Но и в том мире и в этом я мало-мало умел сдерживаться.
У доктора не было возраста, можно было даже не затруднять себя рассуждениями о дате его рождения: явно не юноша, а зрелый, взрослый мужчина, многое повидавший и переживший.
Я глянул на свое отражение в зеркале рядом с ним и не удержался от глумливой ухмылки: разве можно придумать что-то более гротескно-противоположное и похожее одновременно? Двое из ларца, нахрен. Один черный, другой белый, два веселых гуся. Как будто кто-то взял и нарисовал в нейросети иллюстрацию в стиле «если бы доктор Хьянда был демоном». Или там — если бы Бабай был блондинкой.
— Господин Сархан, я сказал что-то смешное? — бесстрастно поинтересовался эльф.
— Да нет, я тут подумал, что мы с вами как братья-близнецы, — и широко и клыкасто оскалился.
Доктор Хьянда ответил вежливой снисходительной полуулыбкой:
— Действительно. Господин Сархан, у нас с вами остался последний тест, пройдемте… У вас нет с собой ничего металлического, стального? — медик оглядел всю мою фигуру с головы до ног.
Я стоял перед ним в одних трусах-боксерах, а он так и сказал — «стального», так что упустить шанса я не мог:
— Разве что яйца? — получилось задумчиво, ровно так, как и хотелось.
Кристинка в углу за аппаратурой не удержалась и прыснула, эльф строго посмотрел на нее, но сказал только снова:
— Действительно.
Дальше я уже не ерепенился — позволил запихать себя в какую-то хреновину типа МРТ, но явно с магическими прибамбасами на корпусе: полыхающие зеленым потусторонним светом кристаллы и древесный орнамент к сугубо научной стороне медицины относиться никак не могли. Но гудела и завывала эта штуковина ничуть не хужа магнитного резонатора. Еще и током билась, зараза — не больно, но неприятно.
Вообще, сегодня меня измучили по полной: сцедили ведро крови и два ведра всяких прочих анализов, устроили функциональную диагностику на тренажерах, обвесив тонной датчиков, вазюкали по всем частям тела неким скользким прибором — я надеялся, это было что-то вроде аппарата УЗИ. И вообще — издевались по всякому. На абсолютно добровольной основе. Почему?
Потому что с одной стороны местные штучки типа телекинеза, маленьких торнадо в руках симпатичных волшебниц, хтонических тварей и исцеляющих татуировок для меня стали чем-то обыденным. А с другой — несколько переломов, заживающих за сутки… Это всё-таки заставляло меня нервничать. Нет, то есть я был рад! Это даже не обсуждалось! Но после боя со Стредлейтером я похудел на десять килограмм, а перед этим, когда набивал олимпийские кольца своим снага — потерял сознание через три минуты после того, как доделал последнюю татуировку. Всё это что-то значило, и с этим нужно было как-то жить.
Решение назрело давно: необходимо разобраться с наследием урук-хая в целом и Резчика — в частности. И начать я решил с вещей довольно очевидных: медицинского обследования и библиотеки. И обратился к Кристине — а к кому еще? Она ведь так нахваливала этого Финардила! Похоже, не зря нахваливала: эльф даже и слушать не захотел о том, чтобы обследовать меня прямо на Маяке, в местном центре. Вызвал целый конвертоплан — белый, с эмблемой в виде красной капельки крови на борту (символ местных медиков) — и увез меня в Академгородок. В свою головную клинику.