После истории с его похищением я проникся к рысенку не только сочувствием, но и глубоким уважением. Подросток-нечисть повел себя на удивление разумно, чего не скажешь о том же вполне взрослом и, казалось бы, здравомыслящем Натане Ремансе. Местами здравомыслящем… Вот сколько раз я пытался втолковать ему, что не стоит ни пить, ни играть с незнакомцами, да еще в таком криминальном месте, как таверна «Хороший вечерок».
– Ну и раз неблагородно, значит я должен забыть об услышанном, – продолжал язвить Мушерал. На самом деле есть у них с Ремансом что-то общее…
– Ну раз уже слышал, то рассказывай. Потом забудешь, – вздохнул я, прекрасно понимая, что эти мои слова не менее неблагородны. Но что там такое он услышал? И вот это «любезничают» – шутка или?..
– Отвратительно же так делать.
– Мушерал!
– Ладно, – сдался рысенок. – Значит, я как понял, что не одна она, решил не мешать. Думаю, подожду в коридоре, вылижусь пока… Я виноват, что у меня слух острый?! Не то что у вас, людишек…
– Не виноват, – подтвердил я, изнывая от любопытства и кляня себя за него же.
– М-дау? А говорил – неблагородно… Ну вот…
Но рассказать подслушанное он не успел: дверь распахнулась настежь, и на пороге замерло, будто плетением Эриамуса остановленное, мое кареглазое солнце.
Я уже давно ловил ее настроения едва ли не с первого взгляда. По интонации, по выражению глаз, по малейшему движению брови. Знал, что когда она нервничает, едва заметно облизывает правый уголок губ, а когда глубоко задумывается, теребит мочку левого уха. Складывает пальцы домиком, увлеченно что-то рассказывая…
Сейчас же стояла, молчала и смотрела на меня так, будто решилась признаться в чем-то… ужасном! В глазах – страх, растерянность и сомнение.
Естественно, я подорвался с кресла и кинулся к ней! И не сдержал эмоции, хотя всегда гордился своим умением оставаться невозмутимым даже в сложные моменты.
– Он тебя обидел?!
Хелли вскинула брови, глянула на котика, успевшего занять мое место, и обвиняюще сказала:
– Опять шпионил! Шерик, ну когда это кончится?!
– Да я вылизывался в коридоре! – возмутился тот. – Тебя ждал, проявил тактичность! Как вы это называете! Ворона бы своего приструняли… Пристру-ни-ва-ли! Вот уж у кого где клюв не засунут, там хвост торчит!
– Карыч – совершенно иное дело! – назидательно сказал я, обнимая Хелли. Завел ее в комнату, забрал сумку с учебниками и щелкнул пальцами, закрывая дверь. – Он дух академии, ему по статусу положено везде быть и все знать.
– А дух это тоже нечисть? – внезапно спросил Мушерал с огромным любопытством.
– Нет, это дух, – огрызнулся я. – Хелли? Ну что с тобой?
А она вдруг повисла у меня на шее, уткнулась носом в плечо и оттуда сказала:
– Тарис…
– Да? – отозвался я, наслаждаясь запахом ее волос, окутавшим меня теплом, мягкостью прильнувшего тела.
– Меня никто не обидел, – сообщила Хелли. – Наоборот… Да, точно наоборот… Но я обиделась.
– Да что случилось?
– А шпион не рассказал?
– Не успел я! – мрачно ответил за меня рысенок.
– Вот и молчи! Тарис… Я подумала, ты, наверное, прав. В общем, я согласна. Согласна на помолвку.
В другой ситуации я бы, пожалуй, был вне себя от радости, закружил ее по комнате, зацеловал бы… Но не сейчас.
– Это прекрасно! – оценил я, стараясь говорить восторженно. – Но неожиданно.
– Ты передумал? – мгновенно вскинулась она.