После еды Тарису стало гораздо лучше, а вот мне, если честно, ровно настолько, чтобы перестать мечтать об опоре для спины и оглядеться, куда это нас занесло.
Как оказалось, на небольшую поляну в окружении вековых елей, в тени которых пряталась маленькая покосившаяся избушка.
— Где мы?
— Я могу сказать, что в радиусе нескольких миль от места срабатывания портала, а вот конкретнее, увы, не сориентирую, — вздохнул герцог.
Я еще раз огляделась и тихо, с затаенной надеждой произнесла:
— Надеюсь, что это какой-то невинный лесок…
— Зря. Это явно глушь Шаудара. Разве не ощущаешь особенные завихрения магии? — Тарис досадливо поморщился, но сразу же сочувственно мне улыбнулся. — Хотя о чем это я, ты сейчас слаба как котенок… К сожалению, родовой портал — это не самое безопасное, что может случиться с человеком не относящимся к Таргам.
— И что мы будем делать?
— Для начала отнесем мою измученную девочку в избушку, а там уже решим. Солнце садится, наставники нас точно не найдут до утра, потому нужно устраиваться.
— А тревожный амулет?
— Я им уже воспользовался. Но не уверен, что он сработает быстро и как надо, — с досадой ответил герцог. — Далеко занесло…
Он встал, размялся, и я даже позавидовала тому, как быстро Тарг восстановился благодаря еде. Уже вот совсем не напоминает свеженькое умертвие!
Правда, заговаривается, почему-то. «Моя девочка» и все такое… а ведь мне казалось, что Тарис пока решил держать дистанцию и четко до недавнего времени этому следовал.
Практически сразу герцог подхватил меня на руки, прижал к груди и вдруг тихо сказал:
— Я могу тебя немного… пугать. Взывание к магии рода снимает много ограничений с личности волшебника. В ближайшие сутки я буду более чем откровенен в речи и поступках. Заранее прошу простить…
Пугать?.. Да даже само это предупреждение звучит жуть как страшно, если честно!
И при этом так волнительно, что по моему телу пробежала жаркая дрожь, а щеки вспыхнули пожаром. Слово «откровенен» в соседстве со словом «поступки» в моей голове звучало просто дико неприлично.
И многообещающе.
К счастью, прямо сразу Тарис меня шокировать ничем не стал. Донес до избушки, прислонил к стеночке и с удивившей сноровкой пошарил сначала под крыльцом, а после над притолокой двери — откуда достал старенький, уже покрытый ржавчиной ключ. Он туго вошел в замочную скважину, но послушно провернулся два раза и открыл дверь.
Изба была простенькая. Сразу видно — охотничья, даже скорее зимовье. Без сеней, с одной большой комнатой, освещенной тусклым закатным светом, который с трудом пробивался сквозь окна, затянутые бычьим пузырем вместо стекла. В одном углу небольшая печь с запасом дров возле нее, рядом с ней застеленная шкурами кровать. На другой стороне старенький комод и сундук, а также рукомойник и несколько ведер.
Тарис положил меня на кровать, а сам начал изучать обстановку.
— Надо печь растопить, — прошептала я и попыталась было слезть с мехового ложа.
Мне-то тут все знакомо, а вот герцогу вряд ли. Откуда ему уметь печи топить…
— Ш-ш-ш! — отозвался Тарис, жестом показывая, чтобы я сидела на том месте, где оставили. — Хелли, лежи тихонечко, отдыхай и не мешай мужчине о тебе заботиться.
Немного подумав, я и правда устроилась поудобнее, но не удержалась и сказала:
— Вообще-то печь — типично бабская работа. И уж точно не аристократическая.
— Так то бабская. А ты у меня девочка. Нежная, сладкая, моя… — Последние слова он проговорил с таким мечтательным предвкушением, что мне захотелось провалиться сквозь землю, и я даже облегченно выдохнула, когда он сурово резюмировал: — Поленья таскать не будешь. И не волнуйся, у меня большой опыт жизни в походных условиях.
Я лишь кивнула.
В конце концов еще тетка говорила, что ежели мужик хочет геройствовать, то не след ему мешать! Тяга к подвигам быстро проходит, а вот их результаты остаются.
И надо сказать, что на последующие герцогские свершения я таращилась во все глаза! Тарис растопил печь, натаскал откуда-то воды, и одно ведро поставил у рукомойника, а второе употребил для кулинарных нужд. С ума сойти, это кто ж бы мог подумать, что у аристократа руки и на такое заточены!