При мысли о «какой-то» девице я было передернулся, но воображение мигом откликнулось и явило картинку: нагая Хелли с распущенными волосами выбирается из моей постели… Нагнувшись, подбирает с пола сброшенный несколько часов назад халатик… Потом выпрямляется, сладко потягивается, еще не спрятав под тканью точеную фигурку, так похожую на эсмарскую статуэтку… И легкой своей походкой, чуть покачивая бедрами, идет к столу, на котором стоит графин с водой…
Кажется, я застонал в голос, потому что рысенок скатился с моей подушки, сел сбоку и с искренней заботой потрогал мои щеки лапкой.
— Заболел, что ли? — вопросил он недоуменно.
— Не выспался… уснуть долго не мог, — пожаловался я. Должен ведь хоть кто-то мне посочувствовать?
— Пфе, — фыркнуло это бессердечное создание. — А я сразу уснул! Все потому, что ты страдаешь из-за нашей самочки.
— Мушерал…
— Папа правда был очень мудрый, ты правильно понимаешь. Он мне рассказывал, что даже похудел, когда бегал за мамой. Предупреждал, что меня тоже это ждет, когда мне самка понравится. И да, я понял, что когда соберешься спариваться, сразу добра не жди! А я вчера слышал, что ты собрался!
О боги, демоны и все окрестные шусы!..
Я спустил ноги с кровати, глянул на настенные часы и скривился: едва успеваю на завтрак…
Мушерал тем временем продолжал:
— И ты неправильно все делаешь. Это у зверей все просто: поймал, заломал и это… А у нас, разумных, сила только помешает! Мурчать надо погромче, типа, когда она на дерево залезла, а ты внизу сидишь и по-хорошему уговариваешь. Мол, логово тебе шикарное построю, да не в дупле каком, а место хорошее найду среди бурелома, а то и в пещере… Ну, у тебя с этим проблем нет, как я понял! Дом большой, теплый… Но поговорить надо обязательно! А ты в лоб сразу, да не ей, а старой самке… Кто ж так делает!
— Мушерал, отстань… У людей это все иначе…
— Чего там иначе?! — удивился котик. — Самка — она и у вас самка, и у нас, и у всех… Твоя хорошая, — добавил он снисходительно. — И вся к тебе тянется. И запах у нее при тебе меняется, я такое чую. Дурная она только. Тоже должна на дереве сидеть спокойненько и слушать, как ты мурчишь, а она все сбегает и сбегает…
— Так твоя мама тоже сбегала, — напомнил я, быстро одеваясь и получая от совершенно идиотического разговора какое-то странное удовольствие. Видимо, потому, что каким бы разумным Мушерал ни был, а гормоны он чует еще получше оборотней. Значит, Хелли и впрямь меня хочет. Конечно, я и сам это знаю, она ведь дрожит в моих руках, плавится вся… Но подтверждение все равно приятно, пусть даже от кота!
— Все поначалу сбегают, — авторитетно заявил мой подопечный, изображая из себя умудренного опытом самца. — Но всегда ж понятно! Фыркает она, шипит, а усы-то вон как на тебя топорщит. И пахнет так… Вот папа рассказывал…
—Ше-ер… ну какие усы!
— Это я фи-гу-раль-но выражаюсь! — гордо пояснил рысенок. — Так вот, папа…
Но я уже его не слушал.
По дороге в столовую выглядывал на лестницах и аллеях Хелли и судорожно прикидывал планы на ближайшее будущее. Все же сначала стоит донести до моей девочки, что она должна готовиться к помолвке… а потом уже идти к бабушке. И побыстрее бы, иначе герцогиня Таргская даст себе труд и в академию явиться. Хотя скорее вызовет в поместье, странно, что еще этого не сделала.
Но вдруг Хелли действительно мне откажет?
Неужели на свете может быть девушка, способная отказаться стать женой герцога Таргского?
Я даже остановился посреди дорожки, ошеломленный этой абсолютно нереальной мыслью. Нет! Не может! С другой стороны, быть моей любовницей она уже отказалась, что тоже весьма удивительно…
— Тарис!
Едва не подскочив от неожиданности, я обернулся и увидел треклятого волчонка из группы Хелли. Из ближнего круга Хелли. Друга Хелли, демоны его раздери! Хотя по поведению моей малышки уже ясно, что ревновать к нему не стоит.
Да и вообще чувство ревности мне несвойственно. И незнакомо! И недостойно, и немыслимо!
Я в очередной раз волевым усилием притормозил эмоциональные качели и обычным своим холодным тоном поздоровался:
— Доброе утро, Эрик.
— Да, здравствуй. Слушай, ты сегодня вечером как? Сильно занят?
— Спарринг? — ухмыльнулся я. — Да, давай сегодня. Перед ужином.
— А сейчас найдешь время поговорить?