— Не в этом случае, — буркнула я.
— Следует позвать кого-то из профессоров…
— Ты обещал!
— Помню, — сдержанно кивнул «незлой самец». Ну же! Оправдай свое определение! Пожалуйста, ну пожалуйста!!!
— Тарис… Я понимаю, что это нечисть. Но он котенок совсем, ты же видишь. И ему больно. И он ничего плохого же не сделал.
— Уверен — ты гладишь сейчас ту самую нечисть, из-за которой пострадал студент.
— Ты же знаешь, что Кельвин сам виноват!
— Это мало что меняет.
— Это меняет все, Тарис!
— Согласен, — неожиданно хмыкнул он. — На твое лечение она как среагировала?
— Съела меня с потрохами! — разозлилась я. — Я теперь призрак академии!
Ведь видно: тарелка с розочками стоит, вылизана начисто, на ожог стерильная повязка наложена. Чего ж идиотские вопросы задавать?
И вдруг меня осенило:
— Тарис, ты боишься его, что ли?
Герцог аж скривился.
— Я не о том, Хелли. Ты рану обрабатывала, она терпела? Или ты ее усыпляла?
— Не она, а он, — поправила я, несколько смутившись. — Терпел, да… Как взрослый.
Тарис перебрался вплотную к рысику, и я услышала предупреждающее рычание. Тихое-тихое, но ничуть не двусмысленное.
— Тише, малыш… — очень ласково проговорил герцог. — Я хочу помочь. Сейчас мы снимем повязку, и я осмотрю твой ожог. Потерпишь?
Рычание затихло, и Шерик приоткрыл один глаз. Светло-зеленый, чуть светящийся.
— Если врешь — укушу! — выдал он, недобро глядя то на Тариса, то на меня. — Мало не покажется! Я уже почти здоровый!
— Зачем мне врать? — пожал плечами герцог. — Я же мог просто позвать врагов, верно?
— А может, тебе моя шкура самому нужна… — проворчал рысенок. — Ты зачем его привела? — обратился ко мне.
— Тебя лечить нужно, Шерик, — сказала я, шмыгнув носом. Конечно, почистила котенка как смогла, но вот магию применить не решилась, и выглядел он все равно больным и несчастным. — Я сама не справлюсь…
— Это твой самец?
О демоны!..
— Это мой… друг, — определилась я и получила косой взгляд Тариса.
— Я свой самец, собственный, — хмыкнул он, осторожно касаясь повязки. — Хелли, ожоги нельзя бинтовать.
— Я мазь наложила.
— Врете оба, — насупленно сказал рысик.