Другой вопрос — не обязан он в комнате своей торчать как привязанный. Может, в гости пошел к кому… к Мариане, например.
Представила, как стучусь во ВСЕ двери общежития и спрашиваю: «Тарга не видали?» и аж передернулась, но курса не изменила. Вот если он не у себя — тогда и буду думать!
Но он был у себя.
И дверь почти сразу распахнул на мой требовательный стук.
И застыл, продолжая сжимать резную ручку.
— Мне нужно с тобой поговорить, — четко произнесла я и сама замерла, глядя ему в лицо.
Вот честное слово, никогда не видела, чтоб у кого с такой скоростью эмоции менялись! А уж у Тариса — и представить не могла.
Сначала он уставился на меня, как на привидение какое! Ну понятно — не ожидал. Потом с чем-то вроде страха. Страх сменился удивлением, удивление — настороженностью, та — яркой надеждой, и наконец герцог Таргский опомнился. Проморгался, видно, потому как еще и моргал все это время…
И вот передо мной опять невозмутимый, привычный Тарис, да все так быстро, что я и рта раскрыть не успела, чтобы повторить вопрос.
— Конечно, — кивнули мне. — Заходи, Хелли.
Я уже так-то в этой комнате была. Но ни тогда, ни сейчас обстановку рассмотреть не удалось. Так… все в сине-серых тонах, сразу ясно, что тут мужчина живет. А вот и диван тот самый, где меня первый раз в жизни поцеловали. Роскошный такой, подлокотники в виде валиков, спинка гнутая…
Разумеется, к дивану я не пошла. Окинув комнату быстрым взглядом, заметила еще две двери… круглый столик и еще один — большой, письменный. А между ними пуфик высокий. Вот любят в академии всякие пуфики… и диваны…
Молча прошагав мимо Тариса, наконец-то закрывшего дверь, я уселась на пуфик (мимоходом отметив — жестковат, практически табуретка) и заявила:
— Мне кажется, что мы не договорили, Тарис.
— Да, — согласился герцог, делая ко мне плавный шаг. — Нам помешали.
И еще шаг…
И вот он стоит почти вплотную… И глаза темнеть начали, знакомо так… Будь я оборотнем, точно бы почуяла эти треклятые гормоны!
— Ты…
Тарис прищурился, а после по красивым губам расплылась усмешка.
— Ведь ты пришла продолжить то, чему помешали?
Ага. Щас прям, прибежала ног не чуя именно за этим!
— Сон в руку… — пробормотал он и отчего-то передернулся. — Ты молодец, Хелли, что пришла. Я понимаю, тебе нужно было подумать. Надеюсь, твой визит означает, что ты приняла единственно верное решение. И мое предложение… приняла.
Все-таки колдовские у него глаза, никуда не денешь это. И красивый он — ну такой красивый, сил нет!
Спокойно, Хелли.
Силы — есть!
Как бы ни хотелось обратного… А ведь хочется! Так хочется кивнуть, вскочить, обнять, утонуть в этом грозовом взгляде, сдаться… Согласиться на все, чего он хочет! И не надо мне никакого содержания! Лишь бы рядом с ним быть, больше мне ничегошеньки в этой жизни и не нужно!
Ага. А через два года остаться одной с разбитым сердцем и поломанной психикой.
Нет уж, Хелли Вэртззла! У тебя вся жизнь впереди! И, как сказала когда-то тетка сестрице моей: «У тебя таких кузнецов еще миллион будет!» Она умная у меня, тетка-то.
Усилием воли я вызвала ее образ: мощная, плечи в два раза шире моих, цветастый передник, и пальцем мне грозит: «А ну быстро в огород огурцы обрывать! Расселась тут без дела!»
Я хлопнула ресницами и резко выставила перед собой ладонь. Вовремя: как раз уткнулась ей в торс шусова герцога, уже склонившегося надо мной. А потом уперлась ногами в пол и отъехала от него вместе с пуфиком.