Завещаю непримиримость: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

…Ночью был жестокий бой за маленький лесок. Мы его отбили у немцев. Тогда я работал в газете. Мне нужно было найти подразделение артвзвода, который отличился в бою, и написать о нем. Я шел через лес и вдруг остановился, как вкопанный: на сосне в одном нижнем белье висел человек. Я узнал его — это был молодой лейтенант из нашего подразделения. Он попал в руки фашистов, и вот они казнили его. Но лейтенант был не просто повешен. Палачи повесили его так, что большими пальцами ног он стоял на земле. Под пальцами и пятками лежали уже потухшие угли. В ладони рук его были загнаны куски гвоздевой проволоки.

А потом в соседней деревне из колодца мы вынули семь трупов наших разведчиков, попавших в плен в неравном бою. У них были отрезаны носы, уши, губы, выколоты глаза. Жители деревни сказали нам, что все семеро были брошены в колодец живыми.

Так на беспощадной практике постигали мы сущность немецкого фашизма.

Синявинские болота

В сентябре 1942 года в районе Синявинских болот, что под Ленинградом, попала в окружение стрелковая бригада, в которой находилась наша батарея.

Мы дрались до последнего патрона, до последней возможности. И вот настал тот момент, когда в батарее осталось семь человек и ни одной гранаты, ни одного патрона… И уже слышна рядом немецкая речь. Не встречая сопротивления, фашисты в полный рост идут на нас, залегших между болотных кочек, прочесывая лес из автоматов.

— Простимся, товарищи… — прошептал рядом заместитель командира батареи Пузырев.

Дальше я не помню — прямо перед глазами встал огненный сноп, и я провалился в черную бездну. Не знаю, сколько прошло времени. Когда я очнулся, было уже темно. Я лежал на боку и глаза слиплись от крови. По земле шарили карманные фонарики. Два сапога остановились передо мной.

— Руки вверх! — услышал я. Надо мной стоял белобрысый немец. Я попытался подняться, но не смог. Подошел второй солдат и они, взяв меня под руки, подняли. Подвели к строю — в нем стояло пять человек. Я был шестым. Нас окружили немцы с автоматами.

Еще раньше около своего блиндажа мы закопали все документы — личные и батареи. Надеялись, что вырвемся из кольца и потом придем сюда. Но не пришлось…

У меня раскалывалась голова, звон стоял в ушах, из виска сочилась кровь.

Вперед вышел офицер. Играя хлыстом, спросил на хорошем русском языке:

— Комиссары, политруки, офицеры есть?

Мы молчали.

— Евреи есть?

Мы молчали.

— Коммунисты?

Рядом со мной стоял младший лейтенант Зайцев. Он поднял голову, посмотрел немецкому офицеру в лицо и спокойно сказал:

— У нас в армии все коммунисты.

Офицер сделал солдатам знак, и Зайцева стали зверски избивать.

— Ты у меня поговоришь! — крикнул офицер. — Кто комиссар, ну?!

Лицо Зайцева превратилось в кровавую маску, но он молчал.

А мы стояли рядом и ничего не могли сделать… Так начался для меня фашистский плен, так начались мои хождения по дорогам смерти.

Уже вернувшись из плена, я узнал об огромных фашистских лагерях, таких как Бухенвальд и Освенцим.

Находясь за колючей проволокой, люди и там не прекращали борьбы. Боролись не только за право жить. Эти мужественные узники мстили, как могли, врагу за все то, что они творили на нашей земле, за горе и страдания многих миллионов людей.

Я прошел через пересыльные лагеря. В них заключенные оставались лишь на очень короткое время. Это затрудняло борьбу.

И все-таки мои товарищи и я, как могли, боролись.

Первый этап

Где-то совсем рядом был фронт, и поэтому немцы спешили. Нас не стали допрашивать, нас быстро погнали на запад. Я знал, что если упаду, меня пристрелят, как собаку. И я бежал, порой теряя сознание. Меня поддерживали товарищи. Если бы не они — лежать бы мне там, в Синявинских болотах, с простреленной головой. Рядом топали немецкие сапоги, как кнутом стегал нас крик:

— Шнель! Шнель!