Очень хорошо.
– Ты до половины шестого? – спрашивает он, когда подвозит меня к знакомому подъезду.
– Да, как обычно.
– Хорошо.
И больше ни слова.
Георгий Исаевич встречает меня с радостным нетерпением и объявляет, что сегодня мы попробуем три разных техники портрета, а еще поработаем с эмоциями, которые этот портрет должен вызвать у зрителя. Я заражаюсь его энтузиазмом и достаю материалы, когда он вдруг спрашивает меня:
– Левинская, а что с моделью для ростового портрета? Время поджимает, это же не наброски, там полноценное живописное полотно должно быть. Когда ты собираешься начать над ним работу?
– Скоро, – обещаю я. – Я еще не нашла модель, но обязательно найду.
– Парень этот нормальный, – деловито замечает Георгий Исаевич, – которого ты углем удачно набросала. Возьми его, это же твой знакомый какой-то. Для такой большой работы хорошо, когда с моделью есть контакт.
– Он… он не хочет, – вру я. – Он…серьезный занятой человек, понимаете? Ему некогда позировать.
– Снобство, – припечатывает преподаватель, не подозревая, что Яр и не в курсе того, что он мог бы быть моей моделью.
– Я найду кого-нибудь, – обещаю я. – На следующей неделе, честное слово.
– Ты мне так еще в начале месяца говорила, Левинская, – машет он рукой. – Так, ладно, начинаем работать.
Дело идет хорошо, и мы так увлекаемся, что я теряю полное ощущение времени: только ворчливые замечания Георгия Исаевича, только запах масляных красок, только движение кисти по холсту и больше ничего.
И вдруг нас прерывает громкий стук в дверь. Мы с преподавателем недоуменно замираем.
– Следующий ученик? – осторожно спрашиваю я, потому что еще ни разу ни с кем не пересекалась здесь.
– Нет, ты на сегодня последняя, – хмурится Георгий Исаевич. Встает и идет к двери. – Кто?
– Я за Нютой, – раздается голос Яра.
– Это ко мне, – быстро говорю я, выбегая в коридор, хотя абсолютно не понимаю, с чего он вдруг меня не дождался в машине, как обычно.
Георгий Исаевич пожимает плечами, открывает дверь, и я тут же выпаливаю:
– Что-то случилось?
– Ничего особенного, но как бы уже шесть, – напоминает мне Яр, внимательно глядя на меня. – Я начал беспокоиться. Здравствуйте, кстати.
– Вечер добрый, – кивает Георгий Исаевич, открыто разглядывая Яра.
– Ты мог бы позвонить мне, – говорю я растерянно и бросаю взгляд на часы. Действительно уже без пяти шесть. Ничего себе мы увлеклись!
– А я звонил, – сообщает Яр. – Ты трубку не берешь.
А, ну да. Беззвучный режим.
– Прости, пожалуйста! – я виновато всплескиваю руками. – Я сейчас, быстро!
Я убегаю в комнату, быстро собираю в сумку кисти, вытирая их тряпкой с растворителем, закручиваю тюбики с красками и тут слышу голос Георгия Исаевича:
– И что, молодой-занятой, переломишься что ли для девчонки моделью побыть? Там несколько часов всего, а ты отказываешься.
– А я не отказываюсь, – тут же сообщает Яр.