— Женька! — радостно воскликнула она.
Он обхватил её за плечи, чуть нагнулся и прижался кудрявым лбом к её разбросанной надвое челке, чтобы, по сути, избежать поцелуев.
— Любушка, дорогая моя, — заговорил он спокойно, тихо, но твердо, — ты не поверишь, я влюбился в сопливую девчонку. Понимаешь? Я в л ю б и л с я. Да, это не проверенное временем чувство, но оно очень сильное. Поэтому я не могу продолжать жить с тобой, как бы дорога ты мне не была. Это нечестно. Понимаешь?
Он видел, как неловко, несмело сползла улыбка с прелестного родного лица. На глазах её сверкнули слёзы. Женщина резко освободилась от него.
— Чёрт! Палашов, прямо с порога, а! Иди ты в задницу со своей честностью!
— Неужели лучше быть обманутой овцой при мужике, который тебя и не хочет больше?
Она занесла руку, чтобы ударить его, но Палашов спеленал её всю своим телом насколько возможно и крепко прижал к себе. От неё аппетитно пахло жареной картошкой и тушёным мясом. Через аромат вкусностей просачивался восхитительный женский душок. Её гнев распирал его объятия, но он не позволял им раскрыться. Тело предало его, подняв перст, указующий на всё ещё желанное существо. Когда она обессилила от борьбы и невыплеснутого гнева, он заговорил.
— Чувствуешь? Плотью я всё ещё твой, но все мысли мои там. Хочу, чтобы наши с тобой отношения перешли на новый виток. — С каждым словом голос его становился всё мягче и переходил в шёпот. — Давай будем друзьями. Ты мне очень дорога. Не хочу тебя терять…
Она отстранилась, чему он уже не препятствовал, и поглядела на него слепыми от слёз глазами.
— Я не готова, — всхлипнула она.
— Знаю. Я буду ждать, сколько понадобится.
Он провёл рукой по её щеке, а потом по волосам.
— Какая же красавица… Только не вздумай сегодня уходить. Я тебя не отпущу. Буду лежать под дверью, как верный пёс.
— Женечка, но как же так?
Он пожал плечами. Сожалеющий о проказах пёс.
— Я ничего не могу поделать. Такое первый раз со мной, ей-богу.
— Сколько ей лет?
— Восемнадцать. Но неужели ты хочешь говорить о ней?
— О! Какая молоденькая! Я пытаюсь представить и понять.
— Понять то, что я и сам понять не в силах.
— Ладно. Если ты меня не отпускаешь и не выгоняешь, пойдём ужинать. Я так старалась… Хотела тебя порадовать… Не знала, правда, когда ты вернёшься. Но видишь… Мой руки.
Через десять минут Евгений Фёдорович сидел за столом в домашних трениках и футболке, умытый и причёсанный. Он смотрел на Любу влюблёнными телячьими глазами, забывая поглядывать в тарелку. Дожевав очередной кусок мяса, он неожиданно горько воскликнул:
— Какая же ты красивая! И ужин обалденно вкусный! Господи!..
Люба, снявшая передник, наблюдающая его неизменно превосходный аппетит, с надеждой зацепилась за его слова:
— Я буду ждать тебя. Вдруг с этой девчонкой ничего не выйдет. Я всегда буду под рукой.
— Нет, нет и нет. Ни в коем случае! Роль запасного аэродрома не для тебя. Ты рождена для счастья. Для настоящего семейного счастья, а не для тайком украденных счастливых минут.
— Я не смогу… я не хочу… без тебя.
— Глупости. Всё проходит. К тому же я с тобой. Ты со мной. Я хочу видеть тебя счастливой!
Евгений Фёдорович оставил тарелку, подошёл сзади и обнял её за плечи.
— Любушка… Любушка…