На другой день Евгения уже спасал куриный бульон. Спиртное было нельзя — впереди дорога. Он засобирался домой: выпивать запрещено, с Любой он уже простился, ехать далеко, а завтра на работу, да и настроение невесёлое. Осталось поговорить и проститься с другом. Поэтому пришлось встретиться и с его женой, на этот раз одетой в красивое ярко-голубое платье с юбкой-воланом чуть ниже колен.
— Пойдём, Кир, покурим на дорожку.
Бургасов без лишних слов надел куртку. Палашов придвинулся к восхитительной благоухающей женщине.
— До свидания, Любушка. — Он легонько поцеловал её в висок. — Оставляю тебя в самых надёжных, самых верных руках, чему очень рад. Будь счастлива.
— Мой дорогой Женька, будь и ты счастлив. Пусть тебе вернётся сторицей всё то добро, что ты делаешь другим.
Он не понял, о каком добре идёт речь, но возражать не стал. Она коснулась его руки. Он и Кирилл вышли из дома на пасмурную улицу. Погода подарила им всего один солнечный день, вчерашний. Пока шли к машине, Евгений говорил:
— Счастливчик ты, Кир. Береги её. — И уже стоя возле машины лицом к лицу: — Прости меня, если что не так. Гостёк из меня получился так себе.
— Да всё нормально. Я понимаю. Просто рад тебя повидать. Давай не теряться. Звони. Уж я за тебя порадуюсь! И я, и Люба… Ты хоть видишь её, своё сокровище?
— Только в мечтах. Но еле сдерживаюсь. Слишком близко поселился.
— Мученик.
«И мучитель. Тебе ещё не всё известно».
— Слушай, Кирюх. Я знаю, что напрягаю тебя просьбами. Ещё одно дело, нужное и благородное. Я тут прикупил детские вещи для Марьи Антоновны, но сейчас их ещё рано вручать. Пусть у тебя пока полежат, а? А где-нибудь в апреле-мае отвезёшь ей. Хорошо?
— Просто вещи передать и всё?
— Да.
— Доставай давай. Отвезу. Что ж с вами делать?
— И возьми, пожалуйста, деньги. — Он вынул из кармана заранее приготовленные купюры и передал Кириллу, неторопливо и настороженно их принявшему, и прибравшему в карман. — Как поедешь в Новомосковск, собери передачку для мужика её, который в колонии, передай при случае. Никто ему не поможет, кроме нас с тобой. Да он и не попросит, небось. Глухов Тимофей Захарович, тот самый, чей приговор ты мне озвучивал. Отряд не знаю.
— Сделаю.
И они нарушили свою традицию и крепко обнялись на прощание.
Настоящую трагедию в эти дни переживал человек, о котором никто и не вспомнил и на свадьбу не пригласил, — Сашура Лашина.
Когда Женя распахнул дверь перед Милой, с порога их встретил возглас Галины Ивановны:
— А вот и мама с папой!
Послышалось нетерпеливое хныканье Ванечки. В этом звуке предчувствовалось более резкое заявление. Мила как по команде сбросила туфли и рванула в ванную мыть руки.
Палашов впервые за долгие месяцы ощутил себя по-настоящему дома. Дом перестал быть обыкновенной ночлежкой. Теперь здесь ждали родные люди.
Нагнав Милу в ванной, он опёрся плечом о дверную коробку, с интересом наблюдая, чем занята его невеста. Он застал её за весьма интимным занятием. Девушка стояла в одних трусиках и обмывала над раковиной груди. Зрелище его впечатлило, а Милин беглый взгляд и смущённая улыбка пополнили впечатления. Она спешно промокнула воду полотенцем, накинула халатик. Не мог он пропустить её мимо просто так, ему требовалось приобщиться к этому действу. Поэтому он на секундочку задержал девушку за талию и, слегка сдвинув волосы в сторону, нежно запечатлел поцелуй на сгибе шеи, от чего её тело тут же покрылось мурашками.
— Если честно, я уже не знала, чем его ещё отвлечь, — заметила освобождённая Галина Ивановна, когда Евгений вышел из ванной в коридор. — Не думала, что вас не будет так долго.
— Это я виноват. — Палашов указал на лежащего на тумбочке под зеркалом белого зайца. — Мы в тире задержались. Я показал Миле, как стрелять.
— Ну и как? Надо полагать удачно, раз вам дали зайца?
— Три из десяти — неплохо для первого раза.
— Неужели за три попадания дают призы?
— Нет. За восемь из пятнадцати дали. И ещё Мила очень дедушке, который там подрабатывает, понравилась.