Боец десантной бригады: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

-Ну, если крышу, - я открыл глаза, офицер опусти кулак, - тогда живи!

Десятки лет пролетело, но мне до сих пор стыдно, за свое хамство, по отношению пожилому человеку.

Осенью 1981 года на операции в Файзабаде, наш первый батальон крепко потрепали.Три недели боев, маршей по горам, потерь, голода, жажды. Три недели без отдыха. Измотанные, злые, голодные возвращались мы в часть. Из моего взвода только пятеро уцелело, из роты двадцать.

И тут музыка, маршем «Прощание Славянки» встречает нас бригада. Столько лет прошло, но как услышу этот марш, так летит в прошлое моя память, и я снова вижу, как идут с аэродрома в часть обескровленные роты, стоит комбриг, пропускает мимо себя израненный батальон, и благодарит: «Спасибо ребята!».

И музыка, плачет по нашим погибшим и раненым товарищам, Славянка, и радуется, что хоть мы на радость своим матерям вернулись живыми, и гордится нами Славянка, что выполнили мы свой долг, не бросили раненых и убитых, всех вынесли с поля боя.

Не дует в трубы, а сердцем, душой, играет бригадный оркестр, стараются музыканты, и омывает и лечит эта музыка, наши души. И скорбит и ликует, саксофон в руках гвардии старшего сержанта ВДВ Филиппова.

Через пару дней, после возвращения с операции, пошел я в ПМП, проведать своего товарища, еще с учебки с ним дружили. Был он ранен, а легко раненые, кто в госпиталь не хотел эвакуироваться, там лечились. Принес нехитрых солдатских гостинцев, поболтали.

-А ты знаешь, кто в карантине лежит? – спросил меня товарищ.

-Кто?

-Филиппок. Сегодня его положили. Подцепил желтуху бедняга. В его то годы, такая гадость, и в гроб отправить может.

-Пойду и его проведаю, - я встал, - ну давай поправляйся, скоро опять приду.

-Подожди, - приятель взял мою передачу, и попросил, - передай ему, мне то не больно и надо, скажи, что от тебя. А от меня, - он достал, небольшой темный кусочек, - это мумие, пусть поправляется. Да и привет передать не забудь.

Палатка, в которой размещался инфекционный карантин, стояла на отшибе. Я вошел. Маленький, сморщенный, желтенький лежал на кровати под капельницей Филиппок.

-Привет старшина, - я, не боясь, заразится присел к нему на кровать, - Ребята тебе наилучшие пожелания шлют, и вот жратва и лекарства. – Я положил передачу на кровать.

-Спасибо мальчик, - Филиппок растрогался и заплакал.

-Филипыч, чего плачешь, ты же десантник, - я утешал его как мог.

-Как ты думаешь, я не умру? Нет? Так не хочется умирать. – Филиппок плакал.

-Ну что ты от желтухи не умирают, водки пить больше не придется, но и без нее родимой жить можно, - мне казалось, что я успокаиваю маленького ребенка, - скоро на пенсию уйдешь, дочка у тебя красавица, внуков будешь нянчить, музыке их учить. Все хорошо будет.

-Какой ты хороший мальчик. А знаешь, я ведь мечтал в джазе играть, не получилось. Может у внуков получится. Ну, ладно иди, иди, а то еще заразу подхватишь.

Я встал и пошел к выходу.

-Погоди! – окликнул меня Филиппок, я повернулся к нему, - Останься в живых мальчик. Возвращайся домой, пусть твоя мама обрадуется. Всё, а теперь иди. Прощай!

Я вернулся домой живым, и моя мама была рада. Как сложилась дальнейшая жизнь, Филиппка, я не знаю. Но знаю точно одно, что и он выполнил свой долг, так как мог, и был такой же жертвой этой войны, как и мы, хоть и не ходил на боевые операции.

Если ты жив Филиппок, то счастья тебе и здоровья, а если нет, то место твое за доброту, душевность, талант музыканта, и неудачи, у престола Всевышнего.

Моя дорогая!

Кто не слышал мрачных армейских историй, про то как, получив известие об измене любимых, солдаты, стрелялись, дезертировали, или впадали в депрессию. В Советской армии существовал, освященной традицией ритуал, коварной изменщице, посылалось письмо, в котором на листе бумаги, красовался отпечаток подошвы солдатского сапога, с патриотической надписью: «Если бы не этот сапог, тебя бы … иностранный солдат».

Лично, я девушек не осуждаю, не судите, да не судимы будете. Знаю полно случаев, когда девушка, дождавшись своего возлюбленного солдата, слышала: «Давай останемся друзьями», или знакомилась с его женой. Так что обе стороны хороши. Но этот рассказ не является классикой, где есть любовь, разлука, роковая измена, разбитое сердце и неминуемое возмездие.

Мы сидели у глиняной ямы и уныло пересчитывали глиняные кирпичи, наша дневная норма сделать пятьсот штук, изготовили мы всего сотню, а дело шло к обеду.

-Хоть бы на операцию скорее, надоело кирпичи делать, - Витек закурил, - Вот житуха, кому дома расскажешь, что десант, кирпичи делает, и дома строит, не поверят, скажут в стройбате служил.

-Два солдата из стройбата, заменяют экскаватор, а один из ВДВ заменяет их вдвойне, - я уселся на формовочный ящик, - дома будем рассказывать, что все дни только рукопашным боем занимались, а в промежутках голыми руками, духов сотнями укладывали.

-Ты доживи еще до дома то, - мрачный весь перемазанный глиной Хохол вылез из ямы, - доживи, а что врать не долго придумать.