– Призраки есть везде, они же перемещаются по любым подвалам, куда хотят, тут все нормально, – отмахнулась Ольга, – дашь корзиночку?
– Оля, я съела только одну. Но пока не расскажешь о призраках, ничего не получишь, – ласково сказала ей, очень ласково. У меня даже руки уже не тряслись.
– На некромантии мы рассматривали картинки с призраками и их возможности. Из тех, кто любит ходить по подвалам Академии. Может, учились тут, не знаю, надо у магистров поспрашивать.
– Так. Дальше.
– Я искала твою камеру и услышала гитару. Пошла на звук, но поняла, что удаляюсь, подвалы жутко запутанные. Вернулась, иду и понимаю, что опять не туда. Ну и рявкнула… несколько слов…
– Магических?
– Не совсем.
Я захохотала.
– Наташ, и тут меня ткнули в спину и погнали, как заблудшее дитя… я и поняла, что повели призраки. Больше некому. Может, я помешала слушать.
– Ага, и наслаждаться.
– А почему нет? От скуки-то… посиди столетиями... без божьего света. Можно, конечно, попросить, чтобы они показались, раз уж мы здесь. Не зря же я некромант! Чай допьем и попросим. Отчет приняла? Давай корзиночку.
Допили чай. Корзиночек шесть, причем с разными фруктами, и даже крем разный. Третья оказалась особенно вкусной, настроение поднялось.
– И что вдруг проректор расщедрился?
– Не знаю, Наташа. Допустим, считает, что ректор неправ, отменить приказ не имеет права, а подбодрить…
– Вряд ли, скорее, кто-нибудь принес, а выкинуть у любого рука не поднимется. По-моему, так.
Ольга фыркнула и закашлялась.
– Ты что, подавилась?
– Наташка-букашка… просто маленькая еще. Думаю, ты ему понравилась.
– Мало ли, кто кому нравится!
– Если тебе кажется, что он уже в возрасте, как бы объяснить… понимаешь, юным девам часто нравятся мужчины постарше. По крайней мере, он мог так подумать!
Хм… свежая мысль.
Наелись, сполоснули руки, и я решила, что призракам мы просто обязаны попеть, пока меня не выгнали из академии.
– Нас не выгнали, – уточнила подруга, и громко объявила, – дорогие призраки, спасибо за помощь. Примите нашу благодарность, надеемся, песни нашего мира вам понравятся.
Может, призраков и нет, конечно, но вдруг есть.
Гитару взяла сначала Оля, побренчала, покачала головой и вернула мне. Как жалко, что наши гитары дома остались. И флейту жалко. Как раз наигрывать унылые песни в камере.
Но Оля решила, что споем только веселые песни.
Концерт мы закатили часа на два точно, акустика оказалась шикарной, как ни странно. Правда, двери мы специально для своих слушателей приоткрыли. Заранее не сговаривались, одна начинала, вторая подхватывала, если знала. У половины песен помнили только по одному-два куплета, сразу повторяли, чтобы подобрать на гитаре. Оказалось, обе знаем песни Булата Окуджавы, веселье наше как-то сразу закончилось, и с таким удовольствием мы запели любимые песни наших родителей. У Оли напевала всегда мама, а у меня пел отец, даже когда оперировал, я точно знаю.