– Еще надо срочно посмотреть самоходы, все о них говорят, мы одни ничего не знаем, но есть интересная мысль о соревнованиях между курсами…
– Магистр Багорр, не верю, что вы сорвались на ночь глядя, чтобы посмотреть самокаты. Что случилось-то?
– Наташа, в чем ты нас подозреваешь? Должен же я познакомить тебя со своей женой! Если бы ты меня не отправила…
– Магистр! Мы бы прекрасно познакомились завтра. Что опять случилось?
– Любимый, – девушка уже подсушилась и смело вмешалась в разговор. Герцог поплыл. Вот честное слово, поплыл, надо же! И морда сразу приличней, прямо на человека похож, – дай я сама скажу. Наташа, – обратилась она ко мне, оглянулась, потянула в сторону и перешла на быстрый шепот, – я так тебе обязана! Ты мне ближе и роднее всех, я тебя такой и представляла: глаза такие умные, синие-синие, волосы черные, как у моего, сразу ваш род виден. Наташа! Мне жить не хотелось, сколько лет, сколько лет ходит и молчит. А когда эта… ну, ты знаешь, я-то с ней не знакома… вдруг устроила такое! Мне тут же сказали, бегом бежали рассказать. Я потерялась, не знала, что делать. Придумала уже совсем плохое… И тут вдруг! Он свалился мне почти на голову, такой несчастный… целует... э-ээ… утром мы поженились!
– Я рада за вас, поздравляю, – сдержанно ответила, разглядывая девушку.
Она довольно высокая, выше меня на голову, постарше лет на десять, миленькая, но стержень есть, сразу видно. Не представилась только.
– Наташа, а эти два дурака… один другого дурнее… главное, приходят каждый вечер, и твой убивается, что ты такая молоденькая, еще все впереди, а он гораздо старше... и тебе, разумеется, не нужен! А я, как редкостная дура, сижу, киваю и думаю, а вы обо мне подумали, магистры?! У меня точно такая история, и вы тут оба так страдаете, так страдаете, что хочется со скалы вас столкнуть и притопить. И следом прыгнуть. Совсем нет выхода, понимаешь? И слушать их уже невозможно. И мой чуть не плачет, смотрит на меня, кивает и молчит. И молчит, и молчит! И вдруг ты… а правда, что орала и пинками выгнала?!
– Не пинками, магией.
– Ах, как жаль! Ну как же жалко… Обряд идет, а я представляю, как ты его пинками, пинками! И так сразу светло на душе. Наташа, я всегда долги возвращаю. Я этому свидетелю так и сказала: пойдите вон из моего дома! Пока Наташа не согласится за вас замуж, я вас не знаю! Репетировала, пока мой нес меня домой. И не пустила твоего в дом! Забирай, если не передумала, вон он, трясется за углом. Мы притащили его и ушли!
Она встала на пятачок и исчезла. Сама! Портальщик. Герцог к ней кинулся и тоже исчез.
Ну надо же!
А маги и самокаты как же? Сказитель!
Я оглянулась.
Ольги нет. Никого нет. Только Кмициц-Замойский где-то на горизонте маячит.
Подумала и пошла к дому. Еще раз подумала и спустилась в подвал. Постояла сначала в холодильнике. Успокоилась. Замерзла. А потом уж доковыляла к призракам.
– Он подходит.
– Он нам подходит. Хорошая кровь. Остановим женихов.
– Знающий, крепкий, хорошая кровь. Подходит. Других остановим.
Я заткнула уши и вышла.
Да что же такое! Им подходит. А обо мне подумали?! Обсудили без него. Объяснились за него. И на обряде без него обойдетесь?
Как Оля в комнату проскользнула, я не видела, но то, что она не спит, поняла. Я задернула шторы, мельком взглянув в окно. Стоит. Посмотрела в зеркало. Глаза блестят, а синими почему они вдруг стали? Обычные голубые. Все говорят, что ими как стреляю иной раз, но цвет-то все равно голубой.
Походила и легла. Заснуть только не получилось.
И домашние поднялись рано-рано. И завтрак накрыли дома. Распоряжалась мама, непривычно серьезная. Да все какие-то странные. И Мишка ни разу не улыбнулся, а что-то думал себе, уперев глаза в стенку напротив.
Дождались отца, он сегодня очень долго бегал. Пришел, сел и испытующе посмотрел на меня:
– Наташа!