Мне, впрочем, было всё равно, — я знал, что надолго здесь не задержусь. Поэтому и близко знакомиться ни с кем не собирался, хотя тут дело было не только в скоротечности моего пребывания в этой школе.
Проблема ровесников.
Она начала вырисовываться ещё в Кушке, и в Москве снова возникла.
Ну неинтересно мне было с большинством из них!
Поначалу, когда я только привыкал к своему новому юному телу и тому невероятному факту, что оказался на другой планете и даже в каком-то смысле в другом времени, это было свежо — снова почувствовать себя мальчишкой.
Но потом я быстро соскучился.
Дружба хороша, когда между людьми идёт какой-то обмен: информационный, смысловой, деловой, чувственный, наконец. А когда люди находятся в совершенно разных категориях…Поэтому мне так легко было в кушкинской футбольной команде, потом в Штатах, а также с Петровым и Бошировым — во всех случаях я имел дело со взрослыми. Да, они знали и умели гораздо меньше меня, но само их восприятие мира было взрослым, а я, как и они, был взрослым человеком. Пусть спрятанным в тело подростка. Это нас роднило.
Что там говорить! Даже на Гараде при всём нашем равенстве, братстве и обществе справедливости дружба между взрослым и подростком была крайне редким явлением. Таким же редким, как и здесь, на Земле. И это совершенно естественно — люди в силу своей природы всегда тянутся к тем, кто ближе им не только по образованию, профессии или увлечениям, но и возрасту.
Тем не менее, знакомиться с моими новыми пусть и недолгими одноклассниками, конечно, пришлось.
Для начала с соседкой по парте.
— Ты в физике сечёшь? — спросила она сразу, как только меня увидела, а случилось это минут за пять до начала урока.
Я окинул её быстрым взглядом.
Невысокая, медно-рыжая, с россыпью веснушек по носу и щекам. Глаза светло-карие, с зелёными крапинками, нахальные. Нижняя челюсть чуть выдвинута вперёд, но это её не портит. Наоборот, придаёт решительный и независимый вид.
— Секу, — ответил честно.
— Сам бог тебя мне послал! — воскликнула она. — Хоть его и нет. Я домашку не сделала, не смогла задачу решить. Поможешь?
— Давай тетрадь и учебник.
Секунда — тетрадь и учебник оказались на парте. Вторая — учебник раскрыт на нужной странице.
— Вот эта, — ткнула пальцем с коротко обрезанным ногтем.
«Стальная деталь массой 3 кг. нагрелась от 20 до 40 градусов Цельсия. Какое количество теплоты на это ушло?» — прочёл я.
— Смотри, — показал в учебнике. — Вот же формула. Удельную теплоёмкость стали нужно умножить на массу детали и разность температур. Всё очень просто.
— Если бы ещё знать, что такое удельная теплоёмкость стали… — пробормотала она.
— Это ключевой вопрос, — улыбнулся я. — Если быстро и просто, удельная теплоёмкость показывает, сколько теплоты нужно затратить, чтобы нагреть единицу массы того или иного вещества на один градус. В нашем случае один килограмм; вещество — сталь; градусы — по шкале Цельсия. Удельная теплоёмкость стали 500 — вот она, в таблице. Осталось только подставить значения. Пиши…
Следует признать, соображать и действовать быстро рыжая умела. Шариковая ручка залетала по бумаге.
— Тридцать тысяч получается? — она показала мне тетрадь.
— Верно. Только напиши «Дж». Это значит джоулей. Теплота в джоулях измеряется.
— Тридцать тысяч джоулей или тридцать килоджоулей. Верно?
— Вернее некуда.
— Класс! — воскликнула она и протянула руку. — Спасибо! Меня Таня зовут. Таня Калинина.
— Серёжа Ермолов, — я осторожно пожал её узкую тёплую ладошку.
— Будешь у нас учиться?