Рассказы Черной Дыры: Млечный Путь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты помнишь? Не ожидал! Как всегда, оно не прожило ни секунды. Кстати новость! Нас закрывают. Через пару месяцев переквалифицируют в обычную генетическую лабораторию. Экспериментов больше не будет, мы дописываем отчеты и уничтожаем весь материал. — Горбач без сожаления поделился новостями с давней подругой. Ему давно неважно, чем заниматься, лишь бы воздух давали, для первой категории это роскошь. — Животных оставят, пока будем разрабатывать схемы копирования для других городов, где нет принтеров. Им приходится есть живое мясо. Слышала про это?

— Нет, наверное, у них и с кислородом проблемы. Хорошо, что хоть кто-то им помогает. — С сожалением удивилась Наташа, насаживая на вилку очередную рыбку. — Мясо — это же очень вредно и опасно! А почему не можем поставлять им принтеры?

— Ты очень логична! Я задавал такой же вопрос министерству, но ответа не получил. — Горбач взял тарелку, наклонил к губам и стал, прихлебывая, пить из нее бульон.

— Да, это они любят. Зато от нас на все вопросы добьются ответа. — Пошутила Наташа. — Кстати шпроты — супер! Лучше шоколада в сто раз!

— Рад, что оценила. Поздравляю тебя со свадьбой! Самый завидный мужчина в городе и самая красивая и здоровая девушка объединились, чтобы подарить нам будущее. Это прекрасно! Желаю вам много третьих детей нарожать, уверен, что они родятся без ошибок! Даже со шпротами и шоколадами! — У Горбача поднялось настроение от того, что он успел быстро съесть свое блюдо, и на разговор оставалось еще минут двадцать. Можно даже что-то дополнительно распечатать, за что он и принялся.

— Спасибо! — Девушка улыбнулась своей коронной шаблонной улыбкой, которую выучила сразу после свадьбы.

— Ты еще не беременна? — Поинтересовался Горбач, перекладывая тарелку с молочной шоколадкой поближе к себе.

— Нет. — Девушка сделала паузу. — Расскажи лучше про лабораторию. Неужели ни один эксперимент не сработал?

— С такими мозгами ты должна была родиться первой! Но ты подаришь нам идеальное поколение: здоровое и мозговитое! Если в двух словах, то скрещиваемые должны быть максимально похожи, а мы соединяем палку с солнцем. Мы, конечно, брали только одну функцию — регенерацию клеток, но чтобы она работала, нужно менять тело, за телом — кровь, за кровью — еще что-нибудь и так бесконечно. — Горбач начал увлеченно рассказывать, но потом вспомнил, кто перед ним и вовремя остановился, так и не перейдя к деталям.

— Так здорово! Так интересно! Хочу, чтобы мои дети тоже занялись чем-нибудь в этом роде, чтобы, понимаешь, было дело жизни, а не это потребительство с науками об инстинктах. Взять Андрея, красивый — да, обаятельный — да, только картинка. Что он может создать? Такую же картинку. Я думаю, именно вы обеспечиваете наше будущее, взять тех же людей без принтера, помогаете им. Вы и что-нибудь придумаете с ошибками, с внешностью! Вы должны оставлять потомство! Иногда я жалею, что попала в третью. Хочется быть полезной. По-настоящему полезной, Горбач. — Наташа на последней фразе старалась изо всех сил придать наигранности своим словам, чтобы не привлекать внимание железной птицы. Заговорившись со старым другом, девушка забыла о правилах, пытаясь в последнюю секунду перевести свои слова в модное сейчас сочувствие первой категории.

— Ну, хватит, я знаю, что у вас сейчас модно нас жалеть. — Обнажил коричневые зубы Горбач. — Давай сегодня сходим на фильм с нашими, раз ты не попала на премьеру.

«Вы арестованы» — прозвучали слова из железного рта робота над стулом девушки.

После трехсекундного ступора Наташа резко вскочила и побежала. У нее есть несколько минут, а может и часов, пока на сигнал об аресте отреагируют люди. Обеденное время играет на руку девушке, ответственные могут находиться в отлучке. Птица летела за Наташей, но ничего не могла сделать. Обедающие с удивлением смотрели на местную знаменитость, в ошеломлении и страхе не пытаясь ее остановить. Наступила тишина. Наташа подбежала к дверям с надписью «Центральная экспериментальная лаборатория г. Воронежа» и скрылась за ними. Тихо начинаясь, шоковый бубнеж в столовой превратился в настоящий гул. Такой, что подъезжающие поезда уже не было слышно.

В лабораторию многие стремятся попасть хотя бы раз в жизни, но еще никто так внезапно и резво не забегал. Работники, кто мог, вскочили со своих мест и направились на непривычный шум. Звук удалялся вперед. Наташа бежала, встречая на пути кошек, лисиц, черепах, оленей. Девушка не успевала их разглядеть, но помнила наизусть визуальную карту лаборатории. Картинки животных сменялись в голове девушки каждую секунду. Она вспоминала их запахи и будто бы чувствовала непривычные в городе ароматы хлопка. Куда бежать она не знала. На адреналине все идеи приходили из подсознания, и Наташа даже не успевала обдумать или усомниться в каждом решении. Животные сменились дверями с надписями. Молодая девушка замедлилась, тут она бывала редко, да и надписи, скорее всего, за столько лет поменяли.

На табличке «Утилизация» глаза девушки замерли. Именно утилизация грозит ей в реальной жизни, разве это не подсказка?

Наташа начала дергать ручку двери, она не поддавалась. «Бежать дальше», — закономерная мысль. Но дверь открылась изнутри, девушка увидела знакомые лица.

— Топтунья, Урод! Я так по вам соскучилась! Помогите мне! — Девушка захлопнула за собой дверь и без сил упала на колени, а затем завалилась на правое бедро.

— Наташенька, прелестница, мы видим. — Топтунья показала указательным пальцем вверх. Там кружил робот-преследователь.

— Да уж, Топтунье-то повезло, а я здесь случайно оказался. — Засмеялся Урод. — Я пожить планировал. — Его сиповатый смех попадал в ритм выделяющегося на шее кадыка. А многочисленные висячие бородавки колыхались под свою никому неслышную мелодию.

— Ой, пожить он планировал, получишь раковую, вспомнишь, как случайно оказался. — Заворчала на него ласково Топтунья. Под ее черной водолазкой на тонком теле выделялась горка выше груди. Она начала расти совсем недавно.

— Я шутя, Наташа, очень рад тебя видеть! Что случилось? — Урод отъехал к своему рабочему столу, подальше от девушки, чтобы целиком ее рассмотреть. Глазные яблоки мужчины прокрутились на триста шестьдесят градусов внутрь орбит и вернулись на место.

Девушка пыталась отдышаться и не могла произнести ни слова.

— Что ты пристал? Что случилось? За третьими, знаешь, как следят? Каждое слово надо обдумывать! Наташенька, детка, чем тебе помочь? Ты меня проси, меня. — Топтунья тоже отъехала на своей коляске, готовясь рассказывать.

— Попей воды, эта хоть и с радиацией, но в твоей ситуации… — Урод не знал, как закончить фразу и просто протянул стакан воды девушке, а затем вернулся на прежнее место. Наташа, обливаясь теплыми струями, стекающими с щек, стала жадно поглощать предложенную воду.

— Я, Наташенька, раковая теперь. Боли уже начались, а опиумы мне не дают. Выписывают, а присылают пустые коробки. Я им: «Что случилось?». А они один ответ: «Лучевые!». Ну, какие лучевые? Они не знают, что это такое и как этим пользоваться! У них там своих забот хватает. Мясо живое жрут! — Топтунья активно жестикулировала. Как будто компенсировала движениями рук парализованные ноги.

— Тихо, тихо. Ты думаешь, ей хочется твое нытье перед смертью послушать? — Урод хриплым голосом перебил коллегу.

— Какой смертью? Это мы первые опасные. А у третьих аресты другие. Они поболтают, укольчик успокоительный вколят и отправят рожать. А кому рожать, Урод? Уродов и так хватает. — Топтунья не теряла веселого настроя от нервного напряжения.

— Спасибо! — Наконец, вырвалось у Наташи.

— Ты сиди-сиди, Наташенька, отдыхай. — Топтунья сделала паузу и повела свою коляску к стеклянному шкафу. Повернувшись спиной, она продолжила. — Так вот, про опиумы. Они эти опиумы себе в министерство на последний этаж забирают. Ты думаешь, они что-то решают, договариваются? Была я там раз, давно еще. Еду в вагоне, а глаза-то у меня, один выше, другой ниже. Я за повязкой черной и увидела: выходит, круглый такой, глаза большие-большие. Хохочет, а зрачки весь белок глаза закрыли. Я и поняла, не уродство это, а наркотики. Все они там такие. Вот и последний этаж себе заняли. Не должны первые жить на этом свете, не по-божески это. Это потомки неверующих и сомневающихся. А эти за жизнь держатся, не верят в новый мир. И создают его себе прямо при жизни. — Топтунья открыла шкаф и достала оттуда шприц и небольшую ампулу с прозрачной жидкостью. — Ты, Наташенька, девочка смышлёная, но неверующая. Это грех, грех. — Шприц наполнялся жидкостью.

— Начинается. Ты с ума сошла с этой наукой. — Урод повысил голос на свою коллегу, но остался на том же месте, не предприняв попыток остановить ее.