Одна надежда на артефакт, который по большому секрету передал Андрей Андреевич. Еще и попросить надавить на большого ежика, внешне забавную игрушку.
«Ничего… Придумаю, как и когда…»
Расплатилась барышня с повозкой, не доезжая до поворота.
– Немного пройдемся? Тут рядом.
– Конечно.
Дорогу нельзя назвать серпантином на манер горных, но следующий виток был на подъеме, где располагалось несколько домов. Слева и справа деревянные двухэтажки, окруженные яблоньками и грушами, а в самом центре место пустовало, участок старательно прибран. И чуть дальше Петр Алексеевич разглядел небольшой флигель.
– Нам куда, – доброжелательно уточнил наставник у застывшей вдруг перед ним барышни.
– Подождите здесь… пожалуйста.
Девочка оглянулась, увидела неуверенный кивок и бросилась к флигелю.
Петр Алексеевич успел оценить бледно-зеленое лицо своей подопечной. Цветом точь-в-точь, как не так давно видел в зеркале.
Но она так легко перенесла полет на дирижабле!
Что ей не понравилось?
И наставник, выждав несколько минут, решительно пошел к флигелю.
***
Премьер-министр Ее Высочества спрятался в привычное убежище: между нишами, ведущими в отхожие места, архитекторусы придумали совсем маленькие углубления для симметрии. Внешне они выглядели очень прилично, а слуги даже выметали мусор. Иногда. Обычному человеку закутки чуть выше пояса, но премьеру, если не вставать на цыпочки, в самый раз. Он очень гордился своей находкой. За три года, с момента образования учебного Совета для Ее Высочества, премьера так никто и не обнаружил. Правда, мечтой о долгожданной свободе здесь и не пахло, больше мочой, но час-другой… один!
А ведь так радовался сначала. Как же, почти настоящий Совет, почти полноценная занятость. С его куцым даром воздушника, представителя младшей ветви рода Ушаковых.
И от нелюбимой супруги подальше.
Кто ж знал, что из нежной миниатюрной бесприданницы получится злобная крикливая женушка как только вышли из храма?!
Воздух дрогнул. Э, нет, позволить себя обнаружить никак нельзя. Даже Ее Величеству. Он и так помнит, что сегодня его очередь отчитываться, катая коляску с самодержицей по саду, а вечером еще и бал!
И премьер-министр Учебного Совета поспешил в глубины дворца с чрезвычайно серьезным и деловым видом.
***
Петр Алексеевич скромно притулился к стенке рядом с печкой и внимательно слушал рыдающую женщину, как оказалось, прислугу семьи Савельевых:
– Все живы! Токо мы, барышня, не сразу разглядели пожар! Ваш батюшка кричит и кричит, мы оба с моим батюшкой ниче понять не можем, а разве этого медведя добудишься?!
Медведь – огромный мужик по имени Серафим и муж стряпухи Лукерьи. При встрече чуть не зарядил Петру Алексеевичу в челюсть. Спасибо, Савельева успела щит поставить. А то пришлось бы сначала руку сломать этому самому Серафиму, а потом уж знакомиться.
– Мой наставник Петр Алексеевич Годицкий, преподает в школе магии. Дальше рассказывайте!
Лукерья торопливо закивала, вытирая слезы:
– А маменька ваша первым делом мальчишек вытолкала, они и закричали у нас под окном, а ваша сестрица в двери все подряд выкидывала, а батюшка узлы собирал, ик…, а маменька их обоих сама толкала, а батюшка ее, а сам остается, Серафиму кричит – уводи всех к вам, ик… когда крыша завалилась – у них брови обгорели!