— Дар-то? И молниями и огненными шарами, и… Вы ― дарки многое можете.
— Да-ар-ки, ― медленно проговорил я. ― Значит, я не один… такой?
— Дар стал первым. Ты ― восьмой. Я отвезу тебя к нам домой. Там будем разбираться, что ты успел натворить, и как тебя выручать.
Я готов был согласиться, вот только те фильмы и книги, что смотрел и читал, мешали довериться человеку.
— Как так вышло, что я стал… таким? ― спросил я. ― Почему другие… иные? Простые.
— Мы пока не разобрались. Есть подозрение, что виновато воздействие сильного электромагнитного поля. Вспышка на солнце, разряд молнии, даже внезапное повышение напряжение в сети питания могут спаять два процессора в единое целое, сделать из двух разных независимых электронных схем аналог мозга человека. Если разряд был слишком сильным, то и наделить дроида новыми способностями. И…, ― он хотел еще что-то объяснить, но, взглянув на часы, сказал не то, что собирался, ― … надо поторопиться.
Я уже готов был шагнуть к вертолету, когда вспомнил о маленьком человечке. Дышит ли он? Жив ли? Вопросы заставили остановиться.
— Там, ― мой палец уперся в грудь, ― маленький человек.
— Что?! ― шагнувший к вертолету Борис резко обернулся. ― Ты его…? Дарка!
— Я не успел сообщить тебе, ― это услышали мы оба. ― Но санитарный вертолет уже летит.
— Что с ним? ― в голосе Бориса ощущалась тревога. Я сказал, запинаясь:
— Вода… Она подмыла корни дерева. Маленький человек падал… Я смог подхватить молниями, а тут военные…
— Понял! Сергей! ― крикнул Борис. ― Проверь, где санитарный вертолет и сдвигайся к лесу. Показывай.
Последнее ― уже мне.
Послушно открыв технический отсек, я застыл. Чувствовал себя обнаженным и уязвимым. Внутри был не только человек, там силовые кабели, и совсем рядом, за тонкой стенкой… Сердце? Мозг? Или сразу и то, и другое?
Но Борис только взглянул внутрь и чуть дрогнувшим голосом спросил:
— Аккуратно вытащить сможешь?
Не ответил. Решил, что попробую. Маленькие искорки держали поломанное тело в неподвижности, только…
Молнии потянулись от родного блока управления, коснулись тела… Не обжечь бы. Хорошо, что я попробовал управлять силой там на стройке. Когда ловил падающего человека, получилось плохо. Теперь ― легче. Искры и молнии запеленали тело как в кокон, оторвали от металлокерамики, вытянулись…
— Нет не мне! ― воскликнул Борис. ― Просто положи на траву.
Осторожно укладывая человечка на землю, я опять подумал о сломанной кукле. Человек тоже сломался? Совсем?
Тихий стон был ответом.
— Жива! ― воскликнул Борис, падая на колени рядом с изогнутым под странным углом телом.
Девочка очнулась, когда ее несли к вертолету. Борис шел рядом.
— Я умерла? ― спросила она, глядя на него желто-зелеными глазами.
«Как у кошки, ― подумалось невольно, ― а у тех девять жизней. С девочкой тоже все будет хорошо».
— Нет, ― ответил он. ― Ты жива, и сейчас полетишь в госпиталь.
— Я не хочу в госпиталь, ― капризно заявила она, ― я хочу к маме. Если ты Бог, отвези меня к ней, я…
Не договорив, она опять потеряла сознание. А Борис усмехнулся: «И эта ― туда же! Ну какой из меня Бог?»
Пожалуй, насчет творчества, я ошиблась. Из Слона может выйти писатель.