— Вам чего? Читать разучились? — хмуро спрашивает Джейсон, тыча пальцем в знак на двери: «Ничего не предлагать и не просить».
Если честно, знак я не заметила; впрочем, Беа точно ни один знак не остановил бы. Джейсон окидывает нас сверху вниз оценивающим взглядом — кофты, джинсы, кроссовки.
— Извините, что беспокоим, — миролюбиво говорит Беа. — Вы ведь мистер Тибоу? — уточняет она, а затем представляет нас с ней.
Ребенка Джейсон держит скованно, неуклюже, не знает, как правильно с ним обращаться.
— Наша подруга, — объясняет Беа, — вчера утром куда-то пропала и до сих пор не вернулась. Мы ходим по соседям, спрашиваем, не видел ли ее кто-нибудь.
Мгновенно побелев, Джейсон судорожно сглатывает. Я опускаю глаза на его руки — каждая в обхвате сравнится с моим бедром, да и самого Джейсона легко принять за бодибилдера.
— Вы что, издеваетесь, черт подери?! — срывается он, вмиг оказываясь перед нами на крыльце. Штормовая дверь с силой за ним захлопывается, и от испуга ребенок начинает плакать. Бутылочка сместилась, и молоко теперь течет у него по щеке. Непонятно, девочка это или мальчик, потому что ползунки на ребенке белые. На них заметны пятна от отрыжки.
Думаю, каждый в нашем городе подозревает, что это Джейсон что-то сделал со своей женой. Его минимум два раза вызывали в участок на допрос, и время от времени приезжают полицейские, следят за ним. Джейсону кажется, что мы явились издеваться над ним, провоцировать.
— Вы не так нас поняли, мистер Тибоу, — вмешиваюсь я. — К вашей жене это не имеет никакого отношения. Вчера домой не вернулась наша соседка, подруга, и ее маленькая дочь. Муж очень переживает — их дочке, Дилайле, всего шесть лет. Вы, как никто, можете представить, каково ему сейчас. Мы помогаем их найти, уже обошли все дома в трех кварталах, стучались, спрашивали, не видел ли кто нашу подругу. Ее зовут Мередит Дики. — Я достаю телефон из заднего кармана джинсов и показываю фото. Впрочем, живем мы в целых трех кварталах отсюда, и Джейсон, скорее всего, незнаком с Мередит.
Однако в его глазах мгновенно отражается обратное. Он явно узнал Мередит. Делая шаг назад, Джейсон медленно поворачивается ко мне и спрашивает:
— Как-как вы сказали? Мередит?..
У меня перехватывает дыхание.
— Вы ее знаете?
Джейсон отвечает не сразу. Гнев его понемногу сходит на нет, и уже более спокойным, мирным голосом он произносит:
— Да. Знаю.
— А откуда?
— Она была доулой у Шелби.
От удивления я застываю на месте как вкопанная. Мне становится дурно.
— Вы серьезно?
От осознания, что Шелби и Мередит были знакомы, во рту у меня пересыхает. Я насильно сглатываю слюну, но она встает поперек горла. Мередит и Шелби знали друг друга! А теперь обе пропали… Совпадение? Или мы не знаем чего-то важного?
— И давно они познакомились? — интересуется Беа.
Джейсон пожимает плечами:
— Да не очень. Пару месяцев назад.
— Наверное, и подружиться успели?
— Не сказал бы. Нет, разумеется, моей жене Мередит нравилась, — делится Джейсон. — И все же это были деловые отношения, не более. Шелби очень переживала перед родами. Рожала она впервые, а болевой порог у нее так себе.
— Поэтому вы наняли доулу? — уточняю я, и Джейсон кивает. — А почему выбрали именно Мередит?
Джейсон снова пожимает плечами. Он не знает — Шелби сама нашла Мередит.
— Сколько сейчас вашему ребенку? — интересуюсь я.
— Полтора месяца. Ее зовут Грейс. Такое было второе имя у Шелби — Шелби Грейс, — объясняет Джейсон, и я обращаю внимание на то, что о своей жене он говорит в прошедшем времени. — Нашу дочь зовут Грейс Элоиз.
— Очень красивое имя, — говорю я.