Сказочник-книжник — новый тип сказочника, творческую манеру которого характеризует не внешнее подражание книге, а органичное усвоение стиля, некоторых принципов создания художественных образов при сохранении традиционной основы сказок. Причем каждый из мастеров берет из книги то, что соответствует его идейным и художественным устремлениям.
А. К. Кошкарова (Антона Чирошника) увлекают приключенческие сюжеты, детальная разработка бытовых сцен, описание любовных страстей. Книга определяет и стиль его сказок: «Вот также он приходит в свою спальну, свечку засветил, прилег и газету взял, читал, читал — уснул. Вдруг кто-то его дернул. Он скинул глаза, перед им стоит та самая женщина-красавица и держит перед им левольвер» (Азад., № 34). Влияние книги на стиль сказок Кошкарова столь велико, что в представлении самого сказочника теряются грани между литературной повестью и народной сказкой. Традиционные сказки с типично авантюрным сюжетом о любви знатной дамы к молодому человеку, не имеющему родства, он считает «сторизмами», одну из них он назвал «Исторический роман «Дом терпимости» сочинения Гоголя», другие — «Про дочь Меньшикова и Петра Первого», «Про Зубова и Екатерину».
Иное отношение к книге наблюдаем в сказках Е. И. Сороковикова. Если Кошкаров усвоил в основном стиль приключенческих романов, то Сороковиков более вдумчиво относится к прочитанному, его интересуют сложные характеры. Введение книжных элементов связано с мировоззрением сказочника, с его представлениями о сущности человека. Его герои грамотны, горды, полны чувства собственного достоинства, они бедны, но по моральным качествам всегда превосходят своих избранниц, царских и графских дочерей.
Сказочников И. Ф. Ковалева и А. Н. Королькову привлекает лирика повествования, отсюда стремление к психологизму, последовательности в изложении, внимание к фону действия. В их сказках многочисленны портретные зарисовки, элементы пейзажа, описания внутренних переживаний героев. «Поехали они ранней весной, когда установилась весна. Реки стали в берега. Тогда, в эту пору они и поехали. Вот уже целый год сестре весточки нет. Пришла опять весна, снег растаял, реки стали в берега, деревья оделись в зеленый бархат, а сестру ничего не радует, она скучает и плачет — от брата ни слуху, ни духу» (Корол., стр. 89).
Творчество лучших сказочников наиболее наглядно отражает современное состояние жанра и пути его распада. Постепенное стирание граней между сказкой и книгой ведет к неизбежной ликвидации народной сказки, с одной стороны, и к развитию творческой индивидуальности современных рассказчиков — с другой. «Все возрастающая «литературность» устной сказки — характерная черта народного творчества в наши дни, — пишет Э. В. Померанцева. — Новое качество, приобретаемое в связи с этим устной сказкой, несет в себе ее гибель. Пересказ литературного источника неминуемо должен уступить место самому источнику. «Барышня-крестьянка» в пересказе даже первоклассного сказочника не может конкурировать с текстом Пушкина»[113].
Таким образом, отмечая модернизацию сказки и ее «литературность» как ведущие тенденции, мы вынуждены признать эстетическую несостоятельность этих процессов, ибо они ведут к разрушению жанровых основ народной сказки. Попытки со стороны даже лучших сказочников создать «современную» сказку оказались в сущности безуспешными. «Новое плохо уживается со старым, так как сказка — жанр, вызванный к жизни условиями одной эпохи, а вносимые в нее изменения — следствие влияния другого времени»[114].
Эстетическую ценность народной прозы по-прежнему определяет традиционная сказка, которая обрела новую жизнь — в книге. В сказках нас всегда будут пленять сила поэтического воображения, глубина художественных обобщений, меткость и образность народной речи. «Что за прелесть эти сказки! — восклицал А. С. Пушкин. — Каждая есть поэма!» Народные сказки остаются благодатным источником, питающим творчество писателей, композиторов, художников.
ИЛЛЮСТРАЦИИ
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
Азад. — М. К. Азадовский. Русская сказка. Избранные мастера, т. 1–2. Л., 1932.
Аф. — А. Н. Афанасьев. Народные русские сказки в трех томах. Подготовка текста, предисловие и примечания В. Я. Проппа. М., 1957.
Госп. — Н. В. Новиков. Сказки Ф. П. Господарева. Петрозаводск, 1941.
Карн. — И. В. Карнаухова. Сказки и предания Северного края. Л., 1934.
Корг. — Сказки М. М. Коргуева, кн. 1, 2 (Сказки Карельского Беломорья, т. 1). Петрозаводск, 1939.
Корол. — Русские народные сказки. Сказки, рассказанные воронежской сказочницей А. Н. Корольковой. М., 1969.
Ленек.—Я. Шастина. Сказки Ленских берегов. Иркутск, 1971.
Ник. — Севернорусские сказки в записях А. И. Никифорова. М. — Л., 1961.
Онч. — Н. Е. Ончуков. Северные сказки. — «Записки Русского географического общества по отделению этнографии», т. XXXIII. СПб., 1909.
Перм. — Д. К. Зеленин. Великорусские сказки Пермской губернии. СПб., 1914.
Сад. — Д. Н. Садовников. Загадки русского народа. М., 1959. Садов. — Д. Н. Садовников. Сказки и предания Самарского края. — «Записки Русского географического общества по отделению этнографии», т. XII. СПб., 1884.
См. — А. М. Смирнов. Сборник великорусских сказок архива Русского географического общества, вып. I–II. — «Записки Русского географического общества по отделению этнографии», т. XLIV. Пг., 1917.
Сок. — Б. и Ю. Соколовы. Сказки и песни Белозерского края. М., 1915.
Терек. — Сказки Терского берега Белого моря. Издание подготовил Д. М. Балашов. Л., 1970.
[113] Э. В. Померанцева. Судьбы русской сказки, стр. 216–217.
[114] Т. Г. Леонова. Эволюция жанра сказки в условиях современности. — Сб. «Сибирский фольклор», вып. 1. Томск, 1965, стр. 112– ИЗ.