— Сколько уже заплатили?
— По пятьдесят тысяч серебром.
— Чудно! Что ж, плохая новость состоит в том, что мы подарили противнику сто тыщь! Хорошая, что у нас осталось еще полмиллиона, которые можно потратить с большим толком.
— На покупку паровых кораблей?
— И это тоже.
— В таком случае, осмелюсь предложить корабли, принадлежащие Пруссии.
— У нее есть флот?
— Нет. Но пытались завести. Купили два недурных паровых фрегата и еще кое-что… Однако, англичане отказались признавать их флаг и объявили, что в случае выхода в море поступят с ними, как с пиратами.
— Даже так? А когда это случилось?
— Этой весной. А летом, насколько мне известно, корабли должны были быть проданы с аукциона… ваше императорское высочество, вы действительно ничего не помните?
— Нет…
— В таком случае…
— Послушай меня. Понимаю, что мое поведение вызывает, по меньшей мере, недоумение, но…
— Слушаю вас.
— Если ты хоть словом, хоть жестом кому-нибудь об этом обмолвишься, придет конец сразу двум людям.
— Двум?
— Один я, а другой ты. Причем тебе будет хуже. Великого князя в сумасшедший дом не отправят, а вот чрезмерно осведомленного чиновника… ты понимаешь?
— Конечно, — с трудом сглотнул не ожидавший подобного Головнин.
— Вот и славно.
— Но вокруг вас всегда много народа…
— Будешь подсказывать. Незаметно и деликатно.
— А что, если государь пришлет к вам лейб-медика?
— Ничего страшного. Мандт ко мне вряд ли теперь сунется, а с Арендтом как-нибудь договоримся. Так я могу на тебя надеяться?
— Полностью!
— Отлично. А по Пруссии мысль здравая. Надо бы навестить… кто там у меня, дед?
— Дядя. Фридрих Вильгельм IV. Старший брат вашей августейшей матушки. Александры Федоровны.
— Да, точно. Теперь вспомнил. Ладно, бог с ними, с родственниками. Лучше напомни, кто заведует строительством канонерок?
— Контр-адмирал фон Шанц.
— Вызови его. И пусть прихватит самых толковых инженеров, разбирающихся в винтовых пароходах и прочих технических новинках. Нам будет, о чем потолковать.
Йохан Эбергард фон Шанц, которого в России все звали Иваном Ивановичем, оказался суровым пятидесятилетним мужчиной с выразительным скуластым лицом и аккуратными усами, чем сразу же купил мое расположение. Дело в том, что доставшиеся от владельца тела бакенбарды успели мне порядком поднадоесть. Что тут поделаешь, не люблю излишние заросли на лице.