Следователь, Демон и Колдун: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- …были уничтожены. Да, да, эту версию активно продвигали в массы атаманы Большой революции, которая, вроде как, снесла Квадриптих и ликвидировала власть колдунов. Но это враньё, как, впрочем, и абсолютно любые легенды абсолютно любой революции. Когда Мерлин, Моргана, Хаттаб и Альхазред свалили по своим особо важным делам, власть перешла к научной когорте Мерлина, в задачи которой, помимо всего прочего, входило также изображать Квадриптих. Ну, все эти двойники, заранее написанные указы… да вы и сами знаете, чего я вам буду историю колдовства второго курса пересказывать. Какое-то время всё катилось по инерции, но научная когорта сама по себе просуществовала недолго. Она состояла, главным образом, из стариков, а старики не вечны. Это молодёжь твёрдо знает, что будет жить тысячу лет, и перевернёт мир… В общем, как только обман Мерлина раскрылся, в Башне немедленно началась грызня за власть. Оставшиеся члены когорты не стали закручивать гайки – они просто упаковали чемоданы, и свалили восвояси. Как писал в своих записках один из приближенных к Мерлину академиков магистр Курасао, «…ничуть не жалею, что провожу свои последние дни на маленьком острове в Тихом океане окружённый зарослями душистых конопляных кустов, а не среди оглоедов, которые не умеют рассчитать элементарный блиц, но метят на трон». Ну, дальше вы, думаю, знаете: Второй Квадриптих, Третий Квадриптих – вот это всё… Так вот: хотя большая часть научной документации Башни осталась в надёжных хранилищах, данные экспериментов, служебные записки, отчёты лаборантов – такие горы бумаг просто невозможно было спрятать, а уничтожать их никто не думал. После начала эпохи борьбы за власть научный сектор деградировал с поразительной быстротой: всего тридцать лет понадобилось для того, чтобы государство запускавшее космические аппараты к звёздам превратилось в клептократическую помойку, которую, к счастью, сожгли на костре «запасные варианты» Первого Квадриптиха: их величества Фантик и Шарик, затем весьма ловко слив революционный актив в унитаз истории. А бумаги до сих пор валяются по всей Башне; никто из тех, кто резал друг друга в её тёмных коридорах, не то что не обращали внимания на эти тонны бесценных данных, но даже не могли понять, что это вообще такое. Проблема, однако, в том, что после революции Башня запечатала саму себя, включив какие-то системы защиты, и теперь попасть туда очень и очень трудно… А, может, оно и к лучшему, бес его разберёт. Мало ли, что можно найти в сейфах Мерлина – его научная когорта не знала берегов вообще: демонология, некромантия, эксперименты на людях…

- У вас тут, кстати, тоже довольно интересные книги на полочках-с…

- Такие же, как стоят на полочках в вашей родной Оливковой Ветви, господин Френн. Учебные материалы. Да, мы здесь используем труд автоматонов и труд некротов. Более того: труд автоматонов-некротов мы тоже используем. Сплавить мёртвую плоть с механизмом – каково, а? И это не садизм, не извращения больных на голову психопатов, которых вы ловите, это исследования, которые в перспективе подарят нам движущиеся протезы для инвалидов, искусственные кости, сердца… Мы тут наукой занимаемся, а не сшиваем некроморфов из кусков висельников украденных с кладбища в лунную ночь!

- И мы опять отвлеклись.

- А, точно… В общем, мы нашли документы из лабораторий «Локсли». Чаще всего это были обрывки, огрызки, но иногда попадались очень ценные куски информации. Узелок к узелку, кусочек к кусочку, и нам скоро стало понятно, что простым вмешательством в структуру ауры колдуна не сделаешь. Аура формирует тело, а тело генерирует ауру – такая вот лента Мёбиуса – но работать пришлось бы с обеих сторон сразу.

Князь на минуту прервался, задумчиво хлопнул коньяку (он пил его как воду, не морщась, и, похоже, не пьянея), вытер усы рукавом и задумчиво уставился в стену.

- В первую очередь нас поразило, насколько мягкими были сами процедуры. Инвазивных – минимум, в основном, алхимические добавки в пищу и тонкая работа с эфирными полями. Не думаю, что человек, подвергшийся подобной процедуре, вообще что-нибудь заметил бы. Но мы работали с животными. Большими, сильными, довольно сообразительными, но животными. И я никогда не забуду тот день, когда Номер Первый – вы с ним имели честь пообщаться – с дикими воплями проснулся в своей клетке. Он обрёл разум, господа, да, да… И в тот же миг едва не сбрендил. Оказывается, шок пробуждающегося сознания – та ещё экзекуция… Они быстро учились говорить. Язык жестов; их голосовой аппарат не был приспособлен к тому чтобы издавать звуки вообще, не говоря уже о какой-то там артикуляции, потом чтение… И в итоге мы поняли, что оказались в деликатном положении: у нас в клетках сидели разумные твари, у которых были к нам, своим создателям, серьёзные вопросы.

- И вы их отпустили.

- Ну а что бы вы сделали, господин Френн? Отправили их на вивисекцию?! Колдовской потенциал у них оставался нулевым, процедуры мы прекратили. Оставалось искать информацию в Башне дальше, а наших подопытных отпустить на волю. Они облюбовали эту чёртову Белую вершину, и мы договорились с ними так: раз в месяц кто-нибудь из наших будет навещать снежных львов и брать у них анализы… да и просто проверять, как там у них дела. Никакого дальнейшего развития событий мы не ожидали, ведь мы, повторяю, прекратили давать им препараты и влиять на них заклятьями… Э-э-эх…

- Они продолжили развиваться.

- Ну да. – Князь скрипнул зубами. – Это стало заметно не сразу, но постепенно у Номера Первого стали проявляться способности к телепатии, а потом и к базовому телекинезу. Остальные львы к этому времени почти полностью разорвали с нами все контакты, но Первый, почему-то, позволял брать у себя кровь, участвовал в разных тестах и вообще вёл себя, в общем, компанейски. Мне кажется, он находил всё это забавным в какой-то степени… В общем, очень скоро мы столкнулись с новой проблемой: их новообретённые способности не имели ничего общего с колдовством. Они работали напрямую с Эфиром – да, я имею в виду Эфир с большой буквы, именно Эфир как неизъяснимую надмировую сущность, а не просто Единое универсальное поле. Как выразился сам Номер Первый «мы просим у него что-то сделать, и он делает».

- Странно. Ничего не понимаю. – Инквизитор нахмурил брови. А Фигаро промолчал. Следователь вспоминал, как в день их первой встречи с Артуром-Зигфридом Медичи, он, Фигаро, стоял в «ведьмином круге», в центре хитрой ловушки начертанной старым колдуном на размокшей земле, прислушивался к неслышной, но тяжёлой, невероятно тяжёлой поступи Демона, а Эфир струился вокруг него, и шептал, обещая немыслимое… Как давно это было? Век назад? Или целое тысячелетие? Да нет, и двух лет не прошло. Странно.

- Мы тоже ничего не поняли. – Князь Дикий скорчил злую рожу (получилось впечатляюще) и резко махнул рукой. – Списали на сложности перевода – слова-то они транслировать в голову к тому времени научились, а концепции ещё нет. Но факт оставался фактом: никаких колебаний Единого поля при использовании Номером Первым новых способностей мы не обнаружили. Это как если бы он был Другим, чтобы понятнее было. Но он Другим не был – обычное существо из плоти и крови. А потом… Потом они просто перестали приходить. Вообще. Мы же не знали, что примерно в это время их нашёл Харт сотоварищи. Они, как я думаю, просто не поняли, что случилось. Для «львов» все люди были одинаковы… Ну, представьте себе: вы рождаетесь в колбе которая стоит в клетке у зелёных осьминогов, которые сперва с вами пытаются общаться, потом вывозят вас за город, где вы пытаетесь как-то наладить жизнь, толком даже не представляя, что вы такое, а потом эти самые осьминоги приходят и начинают палить по вам из ружей. Я бы тоже, мягко говоря, охренел. И вот теперь… – Князь яростно взъерошил волосы, превратив свою и так не особо ухоженную причёску в настоящее воронье гнездо. – И вот теперь они стали чем-то вроде богов. Ничего так побочный эффект экспериментальных инвазий…

- Они сказали…

- Он сказал. Номер Первый сказал, что «львы» уйдут. Куда-то в другие места. Скорее всего, в иные миры. Им нечего здесь делать. От человечества в нашем лице, а затем в лице… хм… в роже Харта они и так хлебнули горя. Да и кто бы смог их остановить? Думаю, мы должны быть благодарны уже за то, что они не решили, например, зашвырнуть нашу планету на Солнце – ну, просто на всякий случай и во избежание.

- А бумаги Квадриптиха об этом эксперименте..?

- Брошу в печку. Хотя нет, не брошу… Вот чёрт… Во: найду сейф покрепче, запакую туда все бумаги Квадриптиха и наши наработки, а потом спрячу так…

- Лучше, чем в Белой Башне? – Фигаро иронично приподнял бровь.

Князь-колдун открыл рот, выпучил глаза, захлопнул рот и, наконец, разразился таким оглушительным хохотом, что в оконных рамах задребезжали стёкла.

- Ладно, – выдавил Дикий сквозь смех, – тут, допустим, вы меня уели. Но подумайте сами: это то случай, когда хорошего решения нет. Сжечь жалко, оставить – опасно… Хотя не факт, что опасно. Квадриптих, вон, создавал же колдунов-«суперов», вроде Лудо, и ничего, все живы. Да и наши львы тоже… Может, сверхразуму вообще нет дела до дел мирских, и уничтожать нас ему интересно примерно так же, как Могуществам Малого Ключа Соломона уничтожать муравьёв или обрушивать силы небесные на головы кузнечиков. Не знаю. Но проверять лишний раз не буду.

- А что будете?

- Коньяк. Давайте сюда стакан, господин Фигаро… И вы, сударь инквизитор… Вот так… Выпьем, пожалуй, за то, чтобы всё хорошо заканчивалось. Начинается-то всегда на бодрой ноте, а вот вывести к хорошему концу, это, я вам скажу, не хвост собачий, и, можно считать, что в этот раз мы справились. Благодаря вам господа.

- И в чём же проявилось наше участие? – Фигаро чокнулся стаканом с Френном и Диким; толстое стекло уютно звякнуло. – Ну, не дали двум разгильдяям прикончить Харта. Это да. Но вот я сижу и думаю: а, может, стоило дать?

- Врёте. Ничего подобного вы не думаете.

- Вру. – Вздохнул следователь. – Вру и не краснею. Не думаю, что Харт заслуживает смерти. Хорошего пинка под зад – разумеется. Но смерть… Вот если бы он целился мне между глаз из револьвера, то тогда, конечно. А так – пусть гуляет. У этих ваших снежных львов к нему претензий, вроде, не было.

Они выпили, и Фигаро, подцепив на вилку кусок ещё горячей колбасы, степенно закусил, а потом ещё закусил картошечкой, грибочком, маленьким огурчиком, совсем небольшим помидорчиком и уж совсем-совсем небольшим кусочком бекона. Его душевное равновесие стремительно восстанавливалось; похоже, Артур не зря как-то сказал, что следователь, очевидно, ведёт свой род не от потомков Мерлина, а от игрушки «Ванька-встанька»: при основательно набитом желудке Фигаро не страшили никакие жизненные шторма. «У вас, Фигаро, центр равновесия на уровне талии, – ехидничал Артур, – если в животе налито пиво, а в нём плавает вобла, то опрокинуть вас почти невозможно». Следователь тогда огрызнулся, но сейчас подумал, что древний прохвост, похоже, был в чём-то прав.

- Однако. – Инквизитор поцокал языком и, достав портсигар, щелкнул серебряным замочком. – Темнеет, господа. Дело к ночи. А я и не заметил, что уже почти восемь вечера… Мда, дожились. – Он щелкнул зажигалкой, прикурил свою дурацкую тоненькую сигаретку, и выпустил колечко дыма в потолок. – Сидим на приёме у бывшего шефа Оливковой Ветви у чёрта на куличках. Обедаем. Точнее, ужинаем. А за окном метель, кстати, вы заметили, Фигаро? И как мы докатились до жизни такой?

- Что-то вы не выглядите особо удручённым.

- Это да, – признал Френн, – не выгляжу. Да я и не чувствую себя удручённым, откровенно говоря. Тут, на Хляби, конечно, дичь дикая: тут чудеса, тут леший бродит… Только холодновато, я такой климат не люблю. Но интересно. Куда интересней, чем в кабинете в Нижнем Тудыме.

- Что, господа, возвращает нас к другому вопросу, – князь-колдун потёр ладони и хитро прищурился, – а именно: какого ляда представители ДДД и инквизиции забыли в нашей ледяной заднице мира? Вы не с проверкой из Столицы – о такой проверке я бы знал за пару месяцев. И вы явно приехали сюда не пострелять белок. Так что колитесь: зачем вы тут?