- Вино сделать не могу. Могу водку.
- Да без разницы. Хоть спирт.
Мерлин закатал рукава, завис полупрозрачным бородатым дирижаблем над ведёрком с водой, и принялся творить из него водку. Моргана внимательно наблюдала, покуривая маленькую сигаретку, которые она без конца стреляла у Метлби.
- М-м-м-м, неплохо. Совсем неплохо. Ты, старый пройдоха, вижу, даром времени не терял: обертоны, каскады, плетения – всё по высшему разряду. А финальный узел мой.
- Врёшь.
- Нет, мой, фирменный. Украл и не моргнул. Ладно уж, пользуйся... Водка распадётся через..?
- Пятьдесят дней.
- И превратится...
- В воду же. С выделением некоторого количества альфа и гамма излучения.
- Какая прелесть!
- К сожалению, выделившейся дозы будет недостаточно для того, чтобы тебя прикончить. Не хватит даже на флюорографию. Организм даже не заметит.
- Умно.
- А ты продолжай, продолжай. Почему ты покончила с собой? Что за новости?
- Артур, – Моргана вздохнула, – ты же не идиот. Пусть даже ты временами отлично притворяешься. Существование Демона каким-то образом основывается на нашем собственном существовании, в этом наши с тобой расчёты сходятся. Я не стану соревноваться с тобой в знании квазиматематики, но мне лично кажется, что ты перемудрил. Освобождаясь, Демон вовсе не стремится уничтожить носителей Договора.
- А что же он тогда делает? – Мерлин сосредоточенно водил руками над ведёрком. – Спешит на обнимашки?
- Не знаю. Но когда я попробовала убить себя, то у меня ничего не получилось. Яд, пистолет – без толку.
- Что за бред?
- А ты когда-нибудь пробовал?
- Я что, псих?
- Я так и знала. Но вот тебе пища для размышлений: ты тоже жив. Пусть и в виде сознания перемещённого в квантовый вычислитель, но жив, понимаешь? И я жива.
Мерлин задумался, и задумался крепко. Он даже поставил на паузу заклятье трансформации, хотя оно «съедало» его силы, и довольно прожористо.
- Поэтому я решила убить себя, расщепив ауру. Заведомо надёжный способ, гарантированно смертельный. Построить Рассекающую Призму не сложно, ты и сам знаешь.
- Ага!
- Да. Я зашла в аппарат, нажала на рычаг, а в следующий миг родилась Елена Хайвей, колдунья и монахиня-подвижница, давшая перед Святым Престолом завет сжить со свету – цитирую – «всех созданий диавольских, что колдунам нечестивым верою и правдою служат, души праведных христиан ко злу обращая». Это был первый цикл моих мытарств, которые вы прервали. Спасибо, кстати. И вам, господа.
Фигаро и Френн машинально кивнули. Инквизитор, похоже, до сих пор не мог окончательно прийти в себя: Мерлин Первый – ну, допустим, но Моргана Благая... Френн, очевидно, окончательно уверился в мысли, что двери каюты могут в любой момент открыться, и в них войдут остальные члены Квадриптиха с Демоном в чемоданчике.
- Всегда был какой-то ужасающий Другой, и всегда была девушка, что сражалась с ним. Иногда побеждала я, иногда... Иногда – не я, коротко говоря. Но тенденция, думаю, понятна.
- Ты думаешь, твоё подсознание...
- Артур, не глупи. Это «подсознание» называется Договор. Точнее, Демон, что через Договор действует. Он не мог прямо помешать мне умереть, но, очевидно, что-то сделал с Рассекающей Призмой, и запер меня в цикле бесконечных перерождений, где я сражалась сама с собой. А тебя он убил, после чего ты оказался в своём Орбе. Верно я понимаю?
- Да, но я запустил...
- Ловушку, да. В результате чего Демон оказался заперт на пару-тройку лет – ну, пусть даже на пять, что для него не значит ровным счётом ничего, а ты законсервирован в безопасном месте, как помидор, ожидающий, пока его не умнут под водочку... Кстати, где водка, господин Мерлин?