Спустившись вниз, он выводит меня на крыльцо, где он приготовил ужин при свечах, мерцающих на теплом вечернем ветерке. Он загромоздил стол посудой, и я удивленно окидываю ее взглядом.
— Что это все?
— Севиче, рис с кинзой и лаймом, тостадас, сальса и гуак, — говорит он, по-мальчишески гордясь своими стараниями.
Мое сердце делает сальто назад, когда я перевожу взгляд с него на еду. Ни один мужчина еще не готовил для меня так. Если на вкус все будет хотя бы вполовину так же хорошо, как на вид, мне, возможно, придется оставить его.
Он с ухмылкой протягивает мне бокал.
— И мохито, — добавляет он, прижимая свой бокал к моему. Я делаю глоток, мятно-лаймовый вкус пробуждает мои вкусовые рецепторы.
— Ух ты, как вкусно.
Я делаю еще один большой глоток, и ухмылка Кайла становится шире.
— Спасибо. У меня здесь растет мята, так что я люблю ее использовать.
Он умеет строить дома, готовить и использовать свежие, выращенные в домашних условиях продукты для создания аппетитных коктейлей. И это еще до того, как мы перейдем к тому, что он — суровый папочка (спасибо, Сэди).
Я в полном шоке.
Он приглашает меня сесть за стол, и я сажусь, наблюдая, как он подает блюда.
— В идеале севиче должно быть приготовлено из рыбы, которую я поймал сам, — говорит Кайл, ставя передо мной тарелку. — Но сегодня на рынке свежий улов, так что это лучший вариант.
Я помню, как он говорил, что любит ловить рыбу. А еще он играет на гитаре. А еще он когда-то занимался юридической карьерой. Я восхищаюсь этим человеком, видя его в новом свете. Неужели есть что-то, чего он не может сделать?
Мы накрываем на стол, и я с благодарностью смотрю, как свежие, пикантные ароматы взрываются на моем языке. Еда настолько хороша, что я даже не могу сделать паузу, чтобы сказать ему об этом, я просто запихиваю ее в рот, а потом тянусь за второй порцией. Он смотрит, как я поглощаю его старания, с довольной улыбкой, его глаза сверкают, когда он потягивает свой мохито.
Насытившись, я с довольным вздохом отодвигаю тарелку. — Боже мой, это было так вкусно.
— Я рад, что тебе понравилось. — Он качает головой, его рот кривится от удовольствия. — Я никогда не видел, чтобы ты так ела.
Я смущенно смеюсь, вытирая рот салфеткой. — Может, и видел бы, если бы ты готовил для меня каждый вечер.
— Хотелось бы.
Юмор исчезает с его лица, его глаза пронзают меня в мерцающем свете свечей. Мой пульс учащенно бьется в такт его словам, ведь как это было бы здорово — проводить с ним каждую ночь? Еда, конечно, но он — быть с ним, по-настоящему.
Может ли это когда-нибудь стать реальностью для нас?
Я сглатываю, наклоняюсь, чтобы поцеловать его в щеку, но жужжание в кармане останавливает меня. Я не хочу, чтобы что-то прерывало совершенство этого момента, но привычка заставляет меня все равно достать телефон, чтобы проверить. Мои брови удивленно вскидываются, когда я вижу, от кого пришло сообщение.
Нахмурившись, я убираю телефон. Вместо ожидаемого прилива восторга в животе у меня появляется нервная, тревожная пульсация. Впервые я могу честно сказать, что мысль о возвращении к прежней жизни не вызывает у меня ни малейшего восторга. Сидя на крыльце дома Кайла, попивая мохито и наблюдая за тем, как небо превращается из пурпурного полога, затянутого облаками, в черную бездну, пронизанную звездами, я чувствую себя на миллион миль дальше от той жизни. От того человека, которым я был в той жизни. Когда этот проект завершится, я должна буду вернуться к нему. У меня есть машина и квартира, а теперь, возможно, меня даже ждет работа моей мечты.
Но что, если я больше не хочу этого? Что, если я хочу всего того, что было у меня за последний месяц? Работа, конечно, но я нахожу удовлетворение в том, что делаю ее меньше, и уравновешиваю ее большим количеством всего остального, включая этого мужчину рядом со мной. Возможно ли это вообще? Хочет ли он этого, и, главное, сможем ли мы найти способ сделать это с папой?
Если я что-то и знаю после этого вечера, так это то, что я не готова к тому, что все закончится. Ни сейчас, ни через неделю, а может, и вообще никогда.
Я влюбляюсь в Кайла и не готова его отпустить.
33
Кайл
— Это райское место.