В конце концов они спускаются вниз, и это не может быть слишком рано.
Оуэн останавливается у подножия лестницы в фойе. — Эта балюстрада очень красивая. Ты ее тоже отреставрируешь?
— Определенно. — Вайолет парит рядом с ним, указывая жестом на декоративный вихрь на вершине последней балюстрады. — Разве этот столбик не прекрасен? Ты знал, что внутри есть камера, где первоначально хранились документы на дом?
Я поднимаю брови, впечатленный тем, что она знает этот маленький исторический факт, хотя она, конечно, не замечает.
— А я и не знал. — Оуэн одаривает ее своей фирменной ухмылкой. — У тебя такие обширные знания об этих зданиях, — добавляет он, и она улыбается в ответ.
Хмурый взгляд на моем лице становится еще глубже, пока они смотрят друг на друга. С таким же успехом они могут начать прелюбодействовать на лестнице прямо сейчас.
Я громко кашляю, напоминая им, что я здесь.
Вайолет оглядывается на меня, румянец окрашивает ее щеки, затем она возвращает взгляд на Оуэна. — Не хочешь посмотреть подвал и двор?
— Уверена, у него сегодня много других дел, — угрюмо отвечаю я.
— Вообще-то… — начинает Оуэн, но мне уже достаточно.
— Это стандартный бруклинский двор, — говорю я категорично. — Видел один — видел все.
Вайолет сужает глаза, глядя на меня. Я игнорирую ее.
Я опускаюсь на ступеньку, и моя близость заставляет Оуэна отступить на пол фойе. — Мы не будем больше отнимать у вас время. — Я снова опускаюсь на ступеньку, замечая, что я все еще на полфута выше Оуэна, когда мы находимся на одном уровне. Я протягиваю руку, что заставляет его отступить еще дальше, пока он не оказывается почти у входной двери.
— Он бросает взгляд на Вайолет, и она складывает руки, бросая на меня взгляд.
— Спасибо, что заглянул. — Я крепко сжимаю его руку, не отпуская.
Он расправляет плечи и берется за ручку двери.
— Я буду на связи, — говорит он, глядя мимо меня на Вайолет, и я сопротивляюсь желанию врезать ему по челюсти.
— Отлично. Пока.
Я закрываю за ним дверь, тяжело дыша.
Возьми себя в руки.
Я выжидаю немного, прежде чем повернуться к Вайолет и натянуто улыбнуться.
— Он был милым, — говорю я, но это звучит неубедительно даже для меня самого.
Она смотрит на меня с открытым ртом. — Что это, черт возьми, было?
Я пожимаю плечами. — Нам нужно работать.
— Правда? — Она ухмыляется. — Или ты злишься, потому что он принял тебя за моего отца?
Да, это отстой.
Я хрюкаю, игнорируя ее комментарий. — Да ладно. Он должен был оценивать место, а вместо этого накинулся на тебя.
Она вскидывает бровь. — Сильно ревнуешь?
Я закатываю глаза. — Повзрослей, Вайолет.
Я жалею об этих словах, как только они покидают мой рот, потому что она попала в точку — я ревную как черт. То, как она смотрела на него, с этой стильной прической и безупречным костюмом, то, как он жадно смотрел в ответ…