— Спасибо.
Я следую за ней внутрь, и она закрывает за мной дверь.
— Дай угадаю — капучино без кофеина и американо с тройной порцией?
— Да, спасибо.
Я расплачиваюсь за кофе, а затем обнаруживаю, что перехожу к тому месту, где я впервые встретил Вайолет, к истории этого района в рамке на стене. Я опускаюсь на стул, ожидая, пока Дейзи приготовит наши напитки, и так погружаюсь в размышления, что даже не замечаю, что они уже готовы, пока она не ставит стаканчики на стол передо мной.
— Все в порядке? — спрашивает она. — Ты выглядишь немного хмурым.
Я не могу найти в себе силы солгать, поэтому просто торжественно качаю головой.
Она смотрит на меня какое-то время, а потом неуверенно говорит: — Надеюсь, я не перехожу границы дозволенного, но… это как-то связано с Вайолет?
Мои брови удивленно взлетают вверх. — Как ты…?
Ее рот искривляется в легкой улыбке.
— Помнишь, месяц назад она ходила на свидание? Она провела со мной почти всю ночь.
Дейзи неловко смеется.
— Свидание было неудачным, а потом мы с ней пошли есть бургеры. Я заставила ее остаться допоздна, чтобы ты приревновал и сделал шаг.
Я смотрю на нее в недоумении. — Ты шутишь?
— Не-а. — Она ухмыляется. — Это сработало?
— Что сработало?
— Ты пригласил ее на свидание?
Я кривлюсь, вспоминая, как пожирал ее, прежде чем пригласить на свидание, но это определенно сработало. — Да.
Дейзи смотрит на меня с минуту, затем опускается на сиденье напротив. — Я знаю, что все немного сложно, с ее отцом и все такое.
— Она рассказала тебе о нем?
— Рассказала. У нас было много времени, чтобы убить его.
Я угрюмо усмехаюсь. — Точно.
Наступает неловкое молчание, во время которого никто из нас, кажется, не знает, что сказать, поэтому я достаю кофе и поднимаюсь, чтобы уйти, когда Дейзи снова заговаривает.
— Вайолет действительно классная. Надеюсь, у вас все сложится.
И я всем телом опускаюсь на стул в знак поражения. Мне не с кем было поговорить об этом, а выплескивать все на нашего местного бариста кажется неуместным, но слова все равно сами лезут на язык.
— Я не уверен в этом. Дела с ее отцом делают это почти невозможным.
Дейзи тихо кивает.
— Я понимаю. Но не каждый день находишь человека, который тебе действительно дорог, верно? Думаю, тебе нужно решить, стоит ли за нее бороться.
— Ее отец — мой лучший друг. Он мне как брат. Он никогда не простит меня, если узнает.
— Ну, я его не знаю, — уступает Дейзи. — Но я знаю, что нельзя предсказать будущее. Нельзя знать наверняка, как кто-то на что-то отреагирует. Если ты расскажешь ему, есть вероятность, что он поймет. Но если ты ее отпустишь, то все будет кончено.